Дара. Рождённая кровавой луной

В этот раз она идет глубже. Ощущаю дискомфорт, а ее ладони на моих щеках, которыми она фиксирует, чтобы не отвернулась начинают обжигать. Температура тела поднимается за секунду.

– Тише-тише… ну чего ты разволновалась? Я же просто смотрю. Вреда не стану причинять девочка.

Отступает и качает головой на молчаливый вопрос матери.

– Ты погружаешься в черное болото тумана и мрака, Дарина. Это плохо.

Смотрю на нее и не понимаю слов. Что это значит?

– Кира, что ты говоришь? О чем?

– Она себя пожирает.

Мысли пусты абсолютно, не могу прочесть, но чувствую эмоции, они печальны и безрадостны. Отпусти то, что случилось хоть и не помнишь этого. Оно вернется само. Главное, что ты здесь и ты жива.

Закрываю глаза, потому что те наполняются слезами. Ведь я больше не радуюсь этой жизни.

Мне почти семнадцать, а я тут прикованная к кровати с неизвестностью на судьбе. Что будет дальше? Что если это мой удел? К чему мне такая жизнь?

– Дочка? – вопросительно зовет мама, но я не могу… я не хочу видеть сейчас никого.

– Пошли Соня, ей нужно подумать о том, как отблагодарить предков за такой подарок, как жизнь.

Слова будто пощечина. Я поняла ее намек.

У ведьмы была дочь.

Айсану убили охотники, что желали красивого меха молодой белоснежной волчицы. Это было давно, учитывая, что мы долгожители, но история жива для всех нас.

Кира сражалась за ее жизнь, но проиграла этот бой. Поэтому о нашем существовании не знает никто, а те, кто все же становятся обладателями такой информации очень быстро расстаются с жизнью, если пытаются во вред ею пользоваться.

Кирэна была высокой и худой женщиной с бледно-голубыми глазами. Ее длинные волосы были полностью серебряными. Она поседела в один миг, когда сердце ее дочери остановилось.

И сейчас она мне сказала, что лучше бы ее Сана лежала в кровати без возможности ходить, но была бы живой и рядом с ней.

Я не могу ее судить, она мать, но была бы рада такой участи девушка? Нет смысла об этом размышлять, сейчас ситуация другая и это я лежу прикованная к больничной койке.

Точнее… это часть меня, оставшаяся часть…

Полгода спустя

Меня усаживают в инвалидное кресло, потому что все, на что я сейчас способна – это управлять руками и ногами, держать голову и вертеть ею, стоять недолго, но позвоночник слаб, чтобы делать что-то сверх меры.

Достичь такого результата за полгода говорят потрясающий результат. Я же снова задаюсь немым вопросом: «Разве? Разве это результат?».