Марионетки на ладони

 – Ну а чего ты хочешь – первый класс… По сравнению со вторым они ещё ничего. Из «зелёных» вагонов бывает что и дерутся.

– Много воображают о себе! – хохотнул усатый. – Эх, когда-нибудь и я… у меня, знаешь, мечта проехаться в первом классе, и чтобы все мне прислуживали. Как думаешь, сбудется когда-нибудь?

– Нет, – равнодушно отозвался его напарник.

Усач почему-то довольно расхихикался:

– А жаль! Ты видел, кстати, какая цыпочка едет в этом купе?

Я слегка повернула голову. Так и есть: он указывал на дверь нашего купе.

Заметив моё движение, усатый проводник опустил руку и чуть заметно мне поклонился. Я ответила таким же холодным кивком.

– Смотрит так, будто понимает по-нашему, – вполголоса пробормотал он.

Я постаралась сделать свой взгляд совершенно пустым. Жаль, что я не могла взглянуть на себя со стороны и увидеть, получается у меня или нет.

– Не стоит при ней всех обсуждать, – предостерёг молодого более взрослый напарник.

– Почему? Она же просто мартышка.

Ах ты мерзавец! Это я-то мартышка? И это говоришь обо мне ты, похожий на кузнечика с жалкими усятами?..

Я сделала ещё более равнодушное лицо и отвернулась, уставившись в окошко. Мимо как раз проезжало длинное здание станции. Мы проехали его, не останавливаясь.

– Следующая конечная. Пора будить этих, – вздохнул проводник с усами и поправил крахмальный воротничок. – Пока ещё соберутся…

Старший кивнул и вытащил из кармана колокольчик. Звон почти оглушил меня.

– Господа, прибываем! Следующая Злондон! – Во весь голос объявил проводник, аккуратно встряхивая свой колокольчик.

 – Собирайтесь, господа, собирайтесь!

Я вздохнула и отправилась будить Козетту.

– Не хочу, – пробубнила из-под подушки Козетта, как можно крепче вцепляясь в одеяло.

– Вставай уже!

– Уйди.

Продолжая напоминать ей о необходимости проснуться, я открыла козеттин дорожный саквояж и вынула оттуда тщательно сложенное платье: в консервативную чёрно-белую клетку, но весьма смелого покроя, с каким-то неисчислимым множеством оборок.

Сама я изо дня в день надевала одно и то же серое платье, дивно гармонировавшее с серым цветом моего лица и тусклыми волосами. Мне казалось, что в таком виде я напоминаю ёкай – японского призрака. Наверное, именно поэтому люди и сторонятся меня. Но при нашей с Козеттой противозаконной деятельности это было нам только на руку.

Однако надо было всё-таки как-то её растолкать.