Предчувствие

Мия только отмахнулась, сказала, мол, не надо, достала телефон и привычно нажала на видеовызов, запоздало вспоминая, что Алекс на работе и не сможет ответить. К её удивлению звонок приняли, и на экране появился как всегда собранный друг.

Алекс ответил прямо на ходу, поэтому Мия не смогла различить где он сейчас находится: весь обзор перекрывал широкий шарф крупной вязки, тоже серый. Это второй любимый цвет Алекса после чёрного. Тот опустил взгляд вниз на камеру и достаточно громко произнёс:

– Сейчас, подожди.

Мия нахмурилась, не понимая чего ей следует ждать, когда кто-то толкнул её аккуратно в плечо и указал пальцем в сторону, где через дорогу виднелся тот же шарф, что и недавно на экране.

Алекс поднял руку, привлекая к себе внимание. Он уж совершенно точно не ожидал, что Мия сорвётся с места, разом перебегая трассу и кинется к нему в объятия. Этого вообще никто не ожидал, даже сама Мия.

Она обнимала его так сильно, до боли сжимая в своих руках и чувствуя, как у самой от тесноты выбивает воздух из лёгких.

Ощутив дрожь чужого тела, Алекс уткнулся носом и губами в её висок, выдыхая тепло. Мия вжималась в него отчаянно, словно весь мир в этот момент был заключён в Алексе, слепо вдавливая пальцы куда-то в область шеи, зарываясь в шарф лицом, и честно изо всех сил старалась не расплакаться, потому что была уверена – сейчас сможет. Алекс придержал её уверенно, сильно, наклонился слегка, чтобы губы коснулись уха, и прошептал:

– Мы нашли её.

Мия резко вскинула голову, встретилась взглядом с чёрными омутами чужой души, словно спрашивая: «Правда?», и её поняли.

Одним взмахом ресниц: «Да». Она хотела спросить когда всё произойдёт, но из-за спины донеслись голоса и один, особенно громкий, вернул их в реальность.

– Надо бы помянуть.

– Пойдёмте.

Мия подхватила друга под руку, совсем как женатая пара, а на самом деле зацепилась, чтобы не упасть – ноги её не держали. Алекс сразу догадался, позволил о себя опереться и повёл следом за идущими впереди Ландау, Инес и Владом. Изредка Инес оборачивалась через плечо, смотрела на них внимательно: на белое, бескровное лицо Мии, на сосредоточенного Алекса, на их – совершенно без необходимости – переплетённые пальцы, и понимала что-то ей одной известное.

Поминки проводили у Мии на квартире, просто потому что она так настояла. Пили любимую бабушкину настойку, закусывали и вспоминали. Особенно много говорил Ландау, ибо Лидию Савицкую он знал много лет, пусть и не так близко, как мог бы, но всё же.