Предчувствие

Когда он замолкал, слово брал Алекс: они встречались несколько раз, пили вместе чай, даже готовили бок о бок на одной кухне. А Мия слушала их, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям, и даже не замечала, что по щекам стекает пара слёз, только чувствовала, как Алекс большим пальцем стирает влажные дорожки с её лица под пристальными взглядами всех присутствующих.

Ландау уехал первым, и Мие захотелось ему вдогонку выпихнуть и остальных, кроме Алекса, конечно же. Только, видимо, именно в этот день Владислав решил побить свой рекорд упрямства и отказался куда-либо уходить, пока не убедится, что его родственная душа – да, да! именно так и сказал! – будет в порядке.

В другой раз Мия огрызнулась бы, ответила что-то в стиле: «Вспомнил, твою мать!», но она была слишком измотана. Мия достала раскладушку, размещая её возле дивана, а сама утянула Алекса следом за собой на кровать. Даже не раздеваясь так и завалилась, сразу же прильнув к его тёплому телу.

Алекс притянул её к себе головой на плечо, извернулся и натянул на них одеяло, даже не думая перечить.

Последовав примеру Мии, он тоже закрыл глаза, позволяя закинуть ногу себе на бедро и уткнуться лицом в грудь. Они не обратили внимания на шокированные взгляды в свою сторону, третий раз за день, между прочим, шокированные. Инес склонила голову набок, наблюдая за ними, хотела что-то сказать, но вовремя передумала, оборачиваясь уже к своему возлюбленному. Влад только развёл руками и также одетым улёгся на раскладушку, чем поразил Инес даже сильнее, чем те двое в постели.

Глава 4. Воспоминание о смерти

Мия уже давно совершеннолетняя и не нуждается в присмотре, однако Ландау всё равно пытался её опекать, замечая, что танцевать его любимая воспитанница стала хуже. Мия портила абсолютно все элементы, даже самые простые, и ругать её было бесполезно. Инес была единственной, кто что-то подмечал, и пыталась поговорить с Мией, но её игнорировали так же, как и всех остальных. День икс стремительно приближался, но никто об этом даже и не догадывался.

В тайну посвящены были лишь трое.

Незадолго до знаменательного события Мия перебирала в памяти всю свою жизнь, думала над тем, что останется после неё. Ведь сейчас она – живой эталон балета. Пока что живой. Переплюнув всех, кого могла, и обзаведясь сумасшедшим набором поклонников, Мия – практически богиня театра. Но это всё меркло для неё на фоне потери родного человека и, как бы не хотелось признавать, родственной души.