Мастер жестокости

В среде честных работяг он был лишним и, к его чести, понимал это. Вот почему все эти годы он держался в сторонке, как положено хорошему ребенку из хорошей семьи, общался с сокурсниками лишь в силу своей должности и крайней необходимости, а на предложения нажраться или что-нибудь учудить лишь виновато улыбался и разводил руками.

В то же время буквально всем было известно – Даниил чуткий и отзывчивый староста, у которого есть все, что душа пожелает – штука до зарплаты, запасная ручка, билеты и методички, Тот-Самый-Учебник и прочее.

Его появление было встречено восторженными криками, и студенты кинулись ему навстречу. Однако, выслушав их, Даниил лишь развел руками:

– Коллеги, я бы рад, так ведь у меня «автомат». А свои конспектики я уже отдал.

– Кому?! – взвыли все.

– Зоечке.

Повисла погребальная тишина, лишь кто-то выдохнул: «Ах ты ж сука!» и клацнул зубами.

– Ну-ну, по?лно, – мягко попенял сокурсникам Даниил. – К чему нервы и конфликт? Сейчас.

Бушующее море негодования расступилось перед ним, и он аки посуху прошел в методкабинет.

Просто постучал – и был просто впущен. Все притихли, прислушиваясь. Ну, ясно дело, все взрослые, половозрелые, никому не интересно, чем там другие люди детородного возраста занимаются в запертых кабинетах… но ведь страсть как интересно! И любопытство в целом не такой уж порок. («Ну, чё там, чё?»)

А ничего.

Не прошло десяти, максимум пятнадцати минут, как Даниил явился вновь (как и был, при полном параде, разве что чуть покрасневший), но это все ерунда, главное, что у него имелись вожделенные конспекты.

О чем там шла речь, о чем они столковались, осталось неведомым, да и неважным, – надо было срочно размножать и переписывать конспекты. Тем более что внешне все осталось по-прежнему. Мама Зоя продолжала круглой луной плавать по коридорам со стопкой бумажек, ведомостей и в облачке своих духов с резким запахом подгнивающих цитрусов. Даниил снова ушел в тень. Появлялся он на горизонте лишь изредка, только для того, чтобы исполнить свои обязанности старосты, а если открывал рот, то исключительно для того, чтобы получить очередное «отл.

». Они по-прежнему были на «вы».

И, разумеется, ни одна живая душа не ведала, что с тех пор они ежедневно торопливо встречались, причем не по разу, и где попало – в пустых аудиториях, на темных лестницах, среди стеллажей в библиотеке, на столе в методкабинете.

У Мамы Зои, как заметили некоторые зоркие студенты, появилась тайна.