Алиса в стране насильников

Сначала четко выговаривать слова на английском и правильно строить фразы, затем читать на этом языке. Мама одобряла его внимание и требовала, чтобы я беспрекословно слушалась отчима и дядю Билла, который часто заходил к нам.

С ранних лет мне внушали, что я избранная и однажды сделаю важные вещи для общины, нашей Борисьи. В мою детскую головку, покрытую золотистыми кудряшками, вбивали мысль, что у меня важное предназначение – быть полезной культу.

Впрочем, потом оказалось, что каждому члену общины говорят, будто он – особенный и избранный.

Когда я достигла совершеннолетия, стала относиться к этому очень спокойно. Всем нам годами внушали, что мы должны сделать что-то важное для Борисьи.

Отчим, которого я называла папой, и дядя Билл, были едины в методах моего воспитания. Они, похоже, знали, что я должна буду сделать для общины, кем и каким человеком стать. Я же не вполне понимала свою роль и "избранность", но прислушивалась к тому, что мне говорили.

"Ты должна оправдать наши надежды, быть послушной и трудолюбивой", – постоянно повторяли мне.

И я старалась быть послушной, но часто вызвала недовольство отчима, порой, по надуманным поводам.

Однажды он на кухне поговорил с мамой, которая только приехала из командировки, и позвал меня в мою комнату.

Отчим вошел первым, вытащил из штанов узкий кожаный ремень черного цвета с блестящей металлической пряжкой, присел на кровать, довольно грубо подтянул меня к себе вплотную и сказал:

– Вот, доченька, этот ремень поможет мне воспитать из тебя достойного человека.

Ты уже большая девочка и прекрасно знаешь, что за непослушание полагается наказание. Теперь мы не будем ставить тебя в угол или лишать сладкого. С сегодняшнего дня я буду тебя пороть.

Не помню, чем я провинилась тогда, вероятно, отчим нашел какой-то повод. Он продолжил свою речь:

– Этим ремнем когда-то наказывали меня, а теперь, настало твое время получать уроки послушания. Если будешь кричать, я вставлю тебе в ротик кляп.

Так что, лучше не кричи. Все поняла? Я ничего не понимала, но научилась слушаться и доверять отчиму, потому точно выполнила его указания. Легла животом на подушку и зажмурилась. Не помогло. Отчим размахнулся, и звезды посыпались из глаз.

Я закричала в истерике, а отчим закричал на меня, требуя тишины. Он не позволил мне встать, только после того, как ударил еще несколько раз, разрешил подняться и надеть трусики.