Наказание для отчима

Рассказ Насти

– Этот… этот человек пришел к нам в семью, когда мне было пять. Спутался с матерью, начались серьезные отношения, потом они расписались. Для меня это всегда казалось очень и очень странным, ведь моя мать – проститутка, не знаю, как так вообще вышло. Он в то время был криминальным авторитетом в некоторых кругах, и, думаю, вам это известно, раз ведете на него охоту, верно ведь?

Я кивнула.

– Наверное, он запугивал мать, может быть, угрожал ей, скорее всего говорил, что сделает что-то со мной, если она не станет его женой.

И, наверное, это было что-то серьезное, ведь мать была эдакой прожженной ночной бабочкой столько, сколько я себя помню. Сначала она умудрялась выкидывать его каждый раз, как заканчивалась наличка, потом этот фокус перестал работать, вот так, в общем.

Он мне сразу не понравился, на дух таких людей не переношу вообще. И я ему не понравилась, но дело закончилось только косыми взглядами в сторону друг друга, когда мать выходила из комнаты. Он позволял себе говорить обо мне мерзости, когда я была рядом, именно потому, что я его слышала, думал, что раз я такая паршивая, должна знать об этом с самого детства.

Это продолжалось около двух лет, пока мать не умерла.

– Постой-ка, тебе тогда было семь? – перебила я.

– Да, верно.

– Прости, что заставляю об этом говорить, мне жаль.

– Ерунда, я никогда ее не любила. Она оставалась шлюхой до мозга костей и дома, и на работе, но вот то, что мать была единственным спасением от отчима – это да.

После ее смерти не осталось никого, кто мог бы меня защитить. Влад начал поднимать на меня руку – сначала довольно легко шлепал, по голове или по спине, как делают, наверное, со всеми детьми, и ничего страшного в этом нет. Но вот потом… Помню, в первый раз, когда он заехал мне по-настоящему, я упала на землю и разбила лицо, а он стоял надо мной и ржал, мерзко так. Думаю, вы знаете.

Меня пробрал холод до костей. Да, я помнила его смех, он впечатался мне на подкорку мозга, даже при смерти я его не забуду.

Нахлынули воспоминания, совершенно жуткие, но я их отогнала с гигантским усилием, чтобы дослушать Настю – это сейчас намного важнее.

– Потом он стал избивать меня ногами, оставлял по всему телу синяки. Однажды даже пытался убить.

Настя подняла голову, и я впервые увидела красный шрам на ее шее.

– Что… что он сделал?

– Он перерезал мне горло, как скотине, кинжалом! – резко бросила она. – Я лежала и задыхалась в собственной крови, на полу.