Принуждение к боли

Вспоминает мне какие-то моменты, где я что-то не так сказала или сделала. Достает и смакует каждую мелочь. Я даже не знала, что он такой…

Насладившись моим униженным видом, он достает свой член и заставляет меня сосать. Я ещё рада этому, ибо были моменты, когда он жестко порол меня, это очень больно, он наказывает меня так, что я ощущаю это потом несколько дней. Он это делает с таким садистким удовольствием, пытаясь сломать мою психику. Каждый его удар, отражается в моем сердце.

Я сосу ему до тех пор, пока он не кончает мне на лицо.

Этим он дает мне понять, что я просто товар. Это не моя фантазия, он на днях, сам мне это сказал. Ему хотелось, чтобы я чувствовала себя униженной каждый раз, как он это делает. И он целится в глаза и нос, чтобы заставить меня морщиться.

В начале моей карьеры я неподвижно лежала, подставляя все свои дырочки, потому что только для этого я находилась здесь. Тогда я еще рассчитывала, что Сергей вот-вот заберет меня отсюда.

Но он не спешит выполнять свое обещание и, более того, мне кажется, что я ему уже не интересна… Может быть, он завел себе другую?

У меня есть все основания подозревать его в измене.

Пару раз, во время минета, он как-то назвал меня Ирочкой. Черт, да он даже не заметил этого! А для меня эта его, оговорочка по Фрейду, стоила душевного равновесия!

Я не стала ему ничего говорить. Почему? Не знаю… А что бы это дало? Я нахожусь здесь, лишь для того, чтобы погасить какой-то долг, который я якобы имею перед ним.

Мне кажется, что Сережа уже сам поверил в эту легенду. По-крайней мере, мне так видится. Он несколько раз упоминал это в разговорах.

Вот и сейчас… Снова назвал меня Ирочкой. Третий раз! Он что-то продолжает говорить, а я закрываю глаза, чтобы скопившиеся слезы на глазах, смогли продолжить свой путь и перестали щипать кожу век.

Ирочка… Ненавижу это имя! Кажется, всегда ненавидела! Перед моим взором предстают все Ирины, которых я когда-либо знала.

У меня даже соседка была ровесница, тоже звали Ириной. К ней, пожалуй, единственной, я не испытываю неприязнь. Мне ее всегда было жаль.

В их семье было пятеро детей, одной из которых, была она. Мир для них, был чёрно-белый. Их мать умерла, когда Ирине было всего тринадцать лет. Она говорила, что очень рада, что ее мать умерла и больше не увидит этого ужаса, что происходил у них дома. Она, конечно же, просто себя так утешала.