Жертва инстинктов

Вдох, но желание курить не пропало. Щелчок, пламя нервно лижет конец сигареты. Вдох. Наконец густой, горьковатый дым заполняет легкие. Как я до этого докатилась? К черту. Делаю еще одну глубокую затяжку, провожу пальцами по шраму на лице, а потом снова проваливаюсь в прошлое. Воспоминания кружат в голове, захватывая разум.

Это случилось через три года после свадьбы. Мы вернулись в родной город, чтобы навестить родителей на новый год. Нам наконец-то удалось взять отпуск одновременно.

Зима выдалась бесснежная и слякотная. Серые рваные облака затягивали небо, временами из них спала ледяная крупка, которую было сложно отнести однозначно к снегу или дождю.

Наша старая однушка пустовала – жильцы съехали буквально пару дней назад, а новых искать за три дня до нового года мы не стали. Решили сделать это потом, после праздников. Это все пришлось кстати. Сегодня мы должны ехать к родителям Вадима, но неожиданно к нам забежал друг детства мужа.

Мужчины на кухне оживленно беседовали и судя по звону, общение шло полным ходом.

Я расположилась в комнате, завернувшись в махровый халат прямо поверх спортивного костюма. Вадим с Игорем уже выпили, так что визит к свекрови отменяется. Что ж, может и к лучшему, хоть книгу дочитаю, а то интересная зараза – спасу нет.

Было уже около полуночи, когда Игорь ушел. Я к тому времени успела уже задремать в кресле.

– Маринка! – Вадим появился в дверном проеме.

По нему всегда сложно сказать сколько они выпили.

Он всегда был в одном состоянии между свежим огурцом и слегка пожеванным. Устало разлепляю веки.

– Вадим, ложись, милый.

– Маринка! Поехали. Почему еще не одета?

– Куда? – приподнимаюсь на локтях, удивленно глядя на мужа.

– Как куда? – Вадим зло посмотрел на меня, – К моим родителям! Или ты, шлюха куда-то еще собралась?

Мужчина в два шага оказался рядом со мной.

– Ты пьян и уже поздно! – пытаюсь его вразумить.

Вадим зло смотрит на меня, а потом резко хватает за локоть и сдергивает с кресла.

– Быстро одевайся!

– Ты пьян! Тебе нельзя за руль, – кричу на него в надежде образумить, когда он хватается за ключи от автомобиля.

– Я сказал одевайся, – цедит он с большими паузами, – Тебе никто права голоса не давал!

– Вадим! – злость во мне мешается с ужасом, – Я с тобой никуда не поеду.

Резкая боль от удара обжигает лицо, и я падаю на пол.