Жертва инстинктов

Взгляд падает на злосчастную зубную щетку бывшего мужа. А было ли в этом браке хоть что-то хорошее? Мысли уносят меня в далекое прошлое.

Мне девятнадцать смешливая белокурая девчонка. Тогда было модно осветлять волосы, и я не удержалась. Волосы перенесли покраску не очень хорошо, поэтому прическа напоминает веселый одуван.

Он высокий статный курсант с темно-карими глазами. Мы знакомимся в парке одним жарким весенним днем. Вадим у меня первый во всем: в любви, в доверии, в жизни. Много еще не понимаю и его двусмысленные намеки и жаркие руки ни о чем мне не говорят.

Я полностью ведомая, растворяюсь в нем без остатка…

И в эти выходные легко соглашаюсь поехать на дачу к его родителям. Мне от чего-то казалось, что он просто хочет меня с ними познакомить. Маленький домик в дачном поселке выглядел очень уютно, даже в этот сентябрьский дождь.

Мелкий моросящий дождик перешел в ливень неожиданно резко. Нам оставалось пройти всего лишь пару десятков метров, когда непогода разбушевалась окончательно.

Зонт почти вырывало из рук, хотя с таким косым направлением потоков толку от него было немного.

Мы вымокли до нитки, прежде, чем нам удалось зайти в дом. Сначала меня смутило, что там никого не было, но я подумала, что может его родители приедут чуть позже. Не можем же мы тут просто так одни быть.

– Раздевайся, Марин, – командует он, – Сейчас я затоплю печку и станет теплее.

Стою, хлопаю непонимающе глазами, а потом трясущимися от холода пальцами стягиваю куртку.

Тоненькая ветровка из бежевой ткани вымокла насквозь. Да и что тут говорить, если она призвана защищать от ветра, а не от воды.

Вадим суетится в небольшой кухне-прихожей, затапливая встроенную в стену печь. Сам он уже разделся до трусов, бросив мокрую одежду на стул. У него стройная подтянутая фигура, я вижу два валика тугих мышц вдоль позвоночника. Он красив? Атлетичен? В той далекой жизни он был силен и сексуален (куда потом все девалось).

– Марин, – его голос вырывает из оцепенения, – Раздевайся говорю, замерзнешь!

– Зачем? – зубы уже постукивают от холода, – Дом же еще не скоро прогреется, – смотрю прямо в его глаза, – Ты же только затопил.

Нет, раздеваться это неправильно, совсем. Я не такая.

– Я тебя согрею, – его взгляд становится каким-то мутным.

Стою и боюсь даже дышать. Что он делает? Что происходит? Сердце колотится где-то высоко в горле.