В темнице садиста

Он трахает её жестко, лишь спустя несколько минут яростной долбежки он понимает, что оказался в "черном ходе" рабыни.

– Какая же ты широкая! Фу! – неодобрительно восклицает мужчина и с досадой спихивает Инну со своего члена на кровать. – Ты мне не подходишь! У тебя не дырки, а тоннели!

Инна беззвучно плачет, боясь что-либо сказать в свое оправдание. Она старается не смотреть на него, дабы избежать новой агрессии. Она осторожно держит больную руку и зажмуривается от каждого его слова.

Живя у предыдущего хозяина, она уже имела возможность перетерпеть определенный набор пыток, и эти пытки были направлены исключительно на расширение её ануса.

Анальная дырочка Инны до сих пор остается широкой и уже не может приобрести былой вид. После таких мучительных и длительных процедур, задний проход с большим трудом стягивается обратно. Былая упругость сфинктера несчастной пленницы потерялась где-то в прошлом.

Павел подавленно смотрит вокруг. Судя по его взгляду, можно подумать, что он в бешенстве. Все вокруг замирает в ожидании его дальнейших действий. Мужчина недовольно осматривает всех рабынь и начинает недовольно кричать, швыряя все инструменты со столика по комнате.

Пленницы в страхе сжались в комок, стараясь даже не дышать. Наталья стоит так же неподвижно около распорки, лишь втянув голову в плечи, чтобы ненароком и ей не попало от разгневанного хозяина.

Она никогда не видела своего возлюбленного в таком гневе и сейчас по-настоящему испугалась, что попадет в немилость вместе с остальными.

Не веря в сверхъестественное, она мысленно взмолилась, чтобы Павел успокоился и выбрал какую-нибудь девушку из оставшихся. Но её молитвы либо не были услышаны, либо они просто никого не заинтересовали там наверху. Мечущийся взгляд хозяина останавливается на ней.

– Иди сюда. – Рычит Павел, обращаясь к своей любимице. – Встала быстро в позу!

Девушка молча срывается и бежит к нему.

Мужчина подходит к Наталье, одной рукой хватает её за волосы и грубо вжимает её голову в матрас, а другой вставляет свой член в её промежность.

– Другое дело. – выдыхает он. – Учись, шаболда! Вот такая узкая ты должна быть! – он оборачивается к Инне, которая все еще продолжает сидеть недалеко от него, слегка успев отползти на более безопасное расстояние.