Сердце трона

Ни то, ни другое мне не нужно.

– И чем все кончилось? – робко спрашивает госпожа.

– Прислужникам за такое нарушение полагается по двадцать ударов плетью. – Мой голос, к счастью, ровный, не навязывается на жалость, а тело, напротив, напряжено до предела. Я снова чувствую ненависть, но теперь могу ее укротить.

– Двадцать?.. Извини, я не должна была спрашивать. Это все так ужасно… Двадцать ударов! Она ведь…

– В этот день Мерт и умерла, если Вы это хотели спросить.

В глазах Ларрэт вновь мелькают слезы.

– Этот мир слишком несправедлив, – шепчет.

– Я потом узнал, что они приходили забирать ее тело, но не застал их. Или они не захотели меня навестить, или я был в таком состоянии, что не заметил. Вообще, я плохо помню, что было после.

– Ты о ком?

– О родителях.

Возможно, мне сказали неправду. Они не могли появиться из ниоткуда, если в наших документах не было имен. Странно, но, в общем-то, какая разница.

Это было слишком давно, в другой жизни. Это случилось десять лет назад, мне было всего восемь.

Я прокручивал сцену ее смерти в голове слишком часто, не раз видел во снах, и мне кажется, я отчетливо помню каждое слово, сказанное мной, королем и палачом. Я помню каждое движение, каждую деталь – мне кажется, именно так оно и было. Но мог ли я все это запомнить? Или додумал позже и убедил себя, что я прав? Я старался восстановить у себя в памяти полную картину, чтобы было проще жить дальше, но мне никогда не узнать и не вспомнить всей правды.

Одно мне известно точно: моя сестра мертва.

Я не знаю, кого в этом обвинять, но знаю, что пытался ее защитить. Мой шрам – доказательство. Я не раз задавался вопросом: быть может, я ее и убил своей непокорностью?

– Ты сказал, ее звали Мерт, – говорит госпожа, когда я уже успел вновь во всех деталях вспомнить события того дня.

– Да. Вам, наверное, это что-то напомнило.

– Твое полное имя.

– Я был Веном при рождении, меня так звали и зовут по сей день. А полное – Венемерт – появилось позже, после тех событий. Есть такая адасская традиция, брать себе имена тобою убитых.

Будто бы берешь на себя обязательство прожить чужую жизнь, которую отнял.

– Ты винишь себя в ее смерти?

– Да. Я уговорил ее сбежать, она не виновата.

– По-моему, виноваты те, кто допускает эту несправедливость.

– Законы, какими бы они ни были, общеизвестны. Вина на тех, кто сопротивляется.

– Я… Я хотела бы это все изменить. Нельзя лить кровь напрасно.

– Совсем недавно Вы говорили, что не хотите трона.