Сердце трона

Теперь Вы в себе уверены?

– Хотела бы, но не выходит. А ты в меня веришь?

Впервые за все это время мы по-настоящему смотрим друг на друга.

– Верю. – Я не люблю лукавить и обычно говорю ровно то, что думаю. Пусть этот раз станет исключением. Быть может, ей это нужно сейчас больше всего остального.

Возможно, я ее недооцениваю. Неуверенность при должном подходе можно превратить в преимущество. Все просто: человек взвешивает каждый шаг и потому идет по жизни более осознанно, он легко замечает собственные ошибки и исправляет их.

Сомневающийся способен преодолеть любое препятствие, если найдет в себе силы начать и не сдаваться ни под каким предлогом. Для этого порою достаточно, чтобы в него верил кто-то другой.

Небо светлеет, и на границе с землей вот-вот появится красная полоса. Балкон замка – единственное место во Дворце, где можно встретить новый день. А сегодня мы увидим рождение новой эпохи.

– Я не сломаюсь, – говорит Ларрэт, устремив взгляд в горизонт. – У меня нет на это права.

Глава 2.

Траур

Траур продлится десять дней и закончится коронацией наследницы. Дэмьен похоронен еще вчера, но по обычаю до окончания срока близким нельзя навещать гробницу: нужно дать душе время смириться со своей судьбой и стать единым целым с землей.

С утра я, так и не сумевший толком выспаться, направляюсь к Председателю узнать, нет ли для меня поручений. Здание Совета находится в нескольких десятках шагов от замка. Это двухэтажная постройка круглой формы с открытым небом в коридоре второго этажа.

Зачем нужна крыша, если наша планета много веков уже не видала дождей?

На первом этаже зал для заседаний с круглым столом, на втором – кабинеты восьми членов Совета, а между ними пустое пространство с большими солнечными часами посередине.

Нужная мне дверь открыта настежь, и стучаться не приходится. Лайсэн восседает на своем председательском кресле и о чем-то непринужденно разговаривает с коллегой. Увидев меня, он приказывает собеседнику покинуть кабинет, а мне – войти и закрыть за собой дверь.

– Вы хотели меня видеть, – говорю с поклоном.

– Как госпожа? – спрашивает он, не удостоив меня взглядом.

– Она со своей служанкой. Мы не виделись со вчерашнего обеда.

Надеюсь, наш с Ларрэт ночной разговор на балконе прошел без свидетелей. Мы говорили тихо и почти что в полной темноте. С улицы нас бы не услышали и не увидели, скорее всего. Хотелось бы в это верить. Неправильно еще истолкуют – а проблемы не нужны ни мне, ни ей.