Тиспурам. Под Водой

Ты жив. Но, может быть, ты мне просто снишься. У тебя странный акцент. Как тебя зовут?

– Адонис, – прошептал он и тут же зажмурился, словно свет солнца был ему неприятен.

– Точно – бог, – улыбнулась она, вновь одаривая его спасительной тенью. – Или почти бог. Кажется, по одной из легенд его ударил в ногу вепрь. Это не про тебя?

– Нет, – он принялся ощупывать собственные плечи. – Не знаю. Как здесь… светло… А кто ты?

– Лили, – назвалась она. – Ты не подумай ничего. Я не пыталась воспользоваться твоей беспомощностью.

Хотя кто бы меня осудил? Я просто приводила тебя в чувство. Искусственное дыхание. Рот в рот.

– Лили, – произнес он, как бы пробуя ее имя на вкус.

– Что с тобой случилось?

– Со мной? – парень сдвинул брови и вдруг будто окаменел. Он смотрел на свои ноги, в еще большем приступе ужаса.

– Ничего страшного, – она подхватила с его ноги платок, выпачканный в крови, сунула в сумку. – Если это и была рана, теперь ее нет.

Незнакомец медленно сел, опершись о песок.

Руки дрожали. Он посмотрел на набегающую волну, на Лили, снова на ноги. Все-таки от голубизны его глаз можно было сойти с ума.

– Не понимаю, – выдохнул он, согнул ноги, протянул руки к коленям, но не решился коснуться их, и снова застыл. Потом посмотрел на колени Лили.

– Это ноги, – рассмеялась она, поднимаясь с песка. – Да что с тобой? Откуда ты взялся?

Он прищурился, поднял руку, загораживаясь от светила.

– Это солнце! Еще вопросы есть?

– Есть, – пролепетал он. – Где я? Это… дно без воды?

– Отчасти.

Сан-Сальвадор. Один из Багамских островов. Вокруг нас – Атлантический океан. Вот это – берег. Это кусты. Это небо. Тебя зовут Адонис. Меня – Лили. Я художница. Я рисую. А сюда пришла, чтобы нарисовать океан. И нашла тебя. Что случилось?

– Подожди… – он снова с явной опаской посмотрел на свои ноги, вытянул в стороны руки, помахал ими, словно пытался почувствовать что-то, бросил взгляд на плещущие у берега волны, взял горсть песка, выпустил ее, ощупал шею и плечи над ключицами, где у него было заметно странное симметричное шрамирование.

Затем открыл рот, вдохнул, выдохнул и снова принялся ощупывать шею. Провел ладонями по груди. Еще раз посмотрел на Лили.

– Это платье, – объяснила она, оборачиваясь вокруг себя. – А у тебя симпатичная юбочка.

– Что за слова ты произносишь? – наконец спросил он. – И почему я понимаю тебя? И… сам говорю…

– Это английский, – нахмурилась Лили. – Тут все так говорят.