Лгунья для миллиардера

 – А что мне за это будет?

Павлов глубоко вдохнул, затем выдохнул и только после этого произнёс:

– А что ты хочешь?

– Ты задолжал мне свидание, дорогой. Я две недели торчала одна на твоей дурацкой яхте, пока родители не увезли меня домой. Практически силой. Ты обещал вернуться и вот наконец вернулся. Так как насчёт сходить куда-нибудь вечером? Только ты и я, – она понизила голос и ещё раз улыбнулась ему.

Александр так сильно стиснул зубы, что у него свело челюсти. Поначалу он собирался послать её куда подальше, потому что ненавидел ультиматумы.

Но, чуть подумав, Павлов решил, что один ужин в компании Тужинской он как-нибудь переживёт. Но на большее она может не рассчитывать.

– Хорошо, – процедил он сквозь зубы, – говори номер.

12

Чем ближе подхожу к дому Тужинских, тем больше понимаю, что откровенно трушу. Даже поджилки дрожат.

А ведь я намеренно пошла через парк, где вчера на меня напали. И даже мимо того самого места. Но сегодня, при свете дня, аллеи и скамейки выглядели донельзя обыденными.

И не испытай я на себе ужасы ночной жизни, вряд ли поверила бы, что ходить здесь может быть опасно.

А вот сейчас, глядя на отражение облаков в серо-голубых стёклах небоскрёба, понимаю очень ясно – боюсь. Ещё как боюсь.

Я скрылась вчера с вечеринки, не выполнив поставленных мне условий. Интересно, а если я расскажу Стелле, что провела ночь в квартире Павлова, она сменит гнев на милость? Это, конечно, не номер телефона, но я ведь сбежала от него дважды.

Её жажда мести должна быть удовлетворена.

Хотя со Стеллой ни в чём нельзя быть уверенной заранее.

Пока поднимаюсь в лифте, решаю ничего ей не рассказывать. Ведь если упомяну о квартире Павлова, то придётся рассказывать и о происшествии в парке. А я не могу. И не хочу откровенничать с Тужинскими.

Меня встречает София, и я облегчённо выдыхаю. Но, как выясняется, моя радость преждевременна. Стелла появляется, недовольно сверкая глазами.

Я бормочу что-то жалкое о том, что вчера мне стало плохо, поэтому пришлось уйти, но она отмахивается от моих оправданий, словно от назойливого мушиного жужжания.

– Прибери здесь, у тебя осталось всего два часа до приезда родителей. А потом я решу, что с тобой делать.

Стелла уходит, и София, даже не взглянув на меня, следует за ней.

А я иду в кладовку, где оставила вчера свой чемодан, и вытаскиваю его наружу. У меня дрожат руки, приходится сделать над собой усилие, чтобы собраться.