Сон в летнюю ночь для идеальной пары. Роман

Молчаливым согласием Эдуард Андреевич подтвердил оба умозаключения и приступил к обзору литературы на учебный год.

«Окно» в расписании оказалось как нельзя более кстати. Отпустив своих девятиклассников после математики только двадцать минут назад, Евгения Юрьевна уже начала волноваться по поводу их дисциплины на следующем уроке: разбалованные каникулами, они способны вести себя как взбесившиеся гиппопотамы! У новой учительницы литературы, наверняка, предобморочное состояние.

Решившись на жест доброй воли по отношению к коллеге, и мысленно сравнив себя с дрессировщицей, Леднева отправилась укрощать гиппопотамов.

Отсутствие дикого концерта, который по прогнозам классной руководительницы должен был раздаваться из кабинета литературы, настораживало. «Нет, вы только подумайте! Эти оболтусы все-таки сбежали с урока! – пришло на ум единственное объяснение. – Ну, я им покажу, где зимовка у ракообразных!»

Смирившись с тем, что ей придется утешать нового педагога, Евгения Юрьевна рывком открыла дверь класса и замерла, едва переступив порог.

– Здравствуйте, Евгения Юрьевна! – улыбнулся он, как будто ждал ее прихода с минуты на минуту.

Пытаясь отогнать наваждение, Леднева тряхнула головой:

– Эдик? То есть… Эдуард Андреевич? – быстро поправилась она, отметив боковым зрением, как вскинули головы двадцать пять человек.

– Веду урок литературы, – невозмутимо отозвался новый преподаватель. – Молодые люди по моей просьбе пытаются создать эссе на тему «Отцы и дети».[3 - Имеется в виду роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети»]

Не найдя, что ответить, Евгения Юрьевна вышла, жестом пригласив Журавского следовать за собой. Дверь закрылась, и класс разом загудел:

– Вы видели, как он на нее смотрел?

– А как она его назвала, слышали?

– Они, наверное, знакомы.

– Нет, кто он ей?

Любопытство и желание угодить подругам побороли в Гале Архиповой нерешительность. Она подкралась к двери и, приложив палец к губам с призывом к тишине, слегка ее приоткрыла. Из коридора раздался гневный голос Евгении Юрьевны:

– Эдик, но это же несерьезно! Что за дурацкие преследования? Это, что – розыгрыш?

– Почему, розыгрыш? – смешливо возразил ей Журавский.