Черный ангел смерти

Теперь вперёд продвигались очень осторожно, по-над берегом, а потом и вовсе вытащили лодку из воды. Вокруг была несказанная, какая-то первозданная красота. Клонящееся к закату солнце окрашивало скалы в розоватый цвет, и они казались сказочными великанами, высотой до шести саженей, не меньше, наклонившимися над рекой. А впереди посередине реки возвышался небольшой каменистый остров, и вода вокруг него бурлила и кипела, образуя небольшие, но опасные пороги.

На берегу, тут и там, тоже были разбросаны огромные каменные глыбы, между которыми вилась дорога наверх, к самому городу.

Но Богуслава на высокой скале больше не было, от него остались лишь чёрные обгоревшие остовы домов, да везде были разбросаны мёртвые тела, уже порядком обглоданные хищными зверями и птицами. Смотреть на это было моторошно, и мужчины поспешили покинуть погибший город. Поднявшись ещё чуть-чуть вверх по реке, они стали на ночёвку. Говорить не хотелось, на душе было сумрачно. Ведь везде вокруг, куда ни глянь, царили разрушение и смерть.

Вовчак, взяв лук, отправился в лес, подстрелить какую-никакую дичь, пока ещё светло, а дед Сев пристроился на берегу ловить рыбу. Он в этом деле, как заметил воин, был большой мастак. Вскоре возле вытянутой из воды лодки уже горел костерок, и на нём поджаривалась заячья тушка, а в золу были пристроены несколько рыбёшек. Аппетитный аромат разнёсся по берегу. И тут невдалеке послышался человеческий голос, скорее жалобный стон.

Не зная, кто это там, в потемневших уже кустах, Вовчак вскочил, изготовившись на всякий случай к битве.

Но из зарослей показалась маленькая фигурка, едва держащаяся на ногах. Не такой уж и старый, как казался, дед Сев имел к тому же зоркие глаза.

– Ты смотри, девчонка, – удивлённо проговорил он. – Да она сейчас упадёт, держи её, Вовчак.

И во время сказал. Подскочивший к девочке воин подхватил уже падающее хрупкое тельце в край обессилевшего ребёнка. Это были, казалось, ходячие мощи, а не живой человек.

Устроив девочку возле перевёрнутой на ночь лодки, Вовчак побрызгал ей в лицо водой, а потом смочил сухие потрескавшиеся губы. Она жадно облизнула их и открыла глаза. Серые как вечерние облака глазищи казались огромными на маленьком исхудавшем личике, и в них появился страх.

– Не бойся, малышка, мы свои, – тихонько успокоил её воин. – Вот, испей ещё водицы.

И он поднёс к лицу ребёнка берестяную мисочку с водой.