Хрупкий рай

После окончания лицея и университета, он начал работу в одной из фирм дедушки, и поработав там 5 лет, решил, что пора открывать свою сеть магазинов вина. Вино стало его страстью, он мог часами о нём разговаривать, дегустировать и конечно по примеру деда начал собирать свою коллекцию. В Риме у Пьера было две квартиры, одна находилась рядом с замком Святого Ангела, другая была на улице Корсо. Жил он во второй квартире, поскольку рядом с ней находился его любимый спортивный зал, в который он ходил три раза в неделю для поддержания себя в хорошей физической форме.

У него была сеть винных бутиков и закрытых казино в нескольких городах, включая Рим, Милан, Париж и Марсель. Винные магазины снабжались с виноградников его матери, Оливии Сент-Этьен де Грасс. Вина, представленные в его магазинах, были только двух классов grand cru (высший) и premier cru (первый), это обещало особенное наслаждение для людей, которые боготворили этот напиток. Красное бургундское вино из сорта Пино Нуар со сладким вкусом малины, вишни и клубники услаждало вкусы самых притязательных людей, а белое вино Chablis создавалось из винограда сорта Шардонне. Именно такие вина должны были быть на открытии у Мелисанды. Регион Кот-д’Ор считался сердцем Бургундии, а в переводе с французского языка означал «Золотой берег».

Глава 2

Время расставаться

Во Франции у мадам Сент-Этьен де Грасс было великолепное шато с виноградниками в регионе Кот-д’Ор, в которых производились лучшие и самые дорогие вина Бургундии.

Оливия жила во Франции всю свою жизнь и в отличие от отца не собиралась никуда переезжать. Она родилась в предместьях Бона, но детство и юность прошли в Лионе. Когда зашли разговоры о переезде родителей на Сицилию, Оливия решила переехать в Дижон. Сначала Людовик думал, что она переедет вместе с ними, но он не учел тот факт, что она к этому моменту выросла и была уже готова сама принимать важные решения и нести за них ответственность. Однако Людовик был человеком, которого сложно было убедить в чем-то, и он решил выставить условие, при котором Оливия могла остаться во Франции и жить самостоятельно. Поскольку его общение с ней было ограничено во времени на протяжении всей жизни, то он и предположить не мог, что его дочь будет против переезда с ними. Он думал, что она это воспримет как нечто неизбежное, но оказалось, что он ошибался. В один из осенних вечеров он решил поговорить с ней серьезно о будущем.