Хрупкий рай

Когда Людовик улетал по своим делам, она умирала от тоски и много времени проводила в своей комнате, сидела в кресле и смотрела в окно, что она там видела или хотела увидеть, никто не знал. В такие моменты она даже не выходила есть и Луиза приносила ей еду в комнату, иначе бы в один из дней Людовик рисковал найти умершую от голода жену. Она любила выходить в сад и сидеть в беседке, которая была окружена кустами старинных роз Gerda Nissen, цвет у них был карминово-розовый, а благоухали они сладким фруктовым ароматом. Эти розы она увидела в старом саду, когда летала в путешествие в Германию.

Ей рассказали о том, что этот сорт был создан во времена Виктора Гюго и ее это очень впечатлило. Именно эти розы Ванесса высаживала сама, несмотря на то, что у них был садовник, который следил за порядком.

В этот вечер она сидела в столовой и ждала мужа и дочь, когда прошло некоторое время, устав от ожиданий она решила пойти в свою любимую беседку, к розам.

– Луиза, – бархатным голосом она позвала свою верную служанку.

– Мадам вы звали? – Луиза улыбнулась и подошла к хозяйке дома.

– Ты могла бы подняться наверх и принести мне шаль, я хочу пройтись в сад.

– Но скоро ужин, – заметила домоправительница.

– Они все равно ещё в кабинете, у меня есть время, да и одной сидеть за столом мне некомфортно.

– Хорошо, сейчас принесу, – сказав это, Луиза ушла.

Ванесса накинула шаль на плечи и вышла в сад. К тому моменту, когда из кабинета вышли Людовик с дочерью, она занималась обрезанием своих любимиц.

Оливия и Людовик шли по дорожке, вымощенной камнями, щебетали птицы и медленно спускались сумерки. Они услышали, как работает секатор, и поняли, Ванесса занята делом. Когда она занималась своими розами, настолько уходила в себя, что окружающий мир переставал существовать, были только розы и она. И время протекало очень незаметно. В этот раз она снова была в своих мыслях и не услышала, как к ней подошли муж и дочь.

– Мама, – она оглянулась на зов и встретилась взглядом с Людовиком, и первый раз за долгие годы их супружеской жизни не отвела глаза под тяжестью взгляда мужа.

Натянутые отношения между родителями никак не влияли на их отношение к дочери.

– Вы задержались в кабинете, – недовольно сказала Ванесса обоим. Людовик терпеть не мог, когда она выказывала недовольство.

– Мы обсуждали дела, и у Оливии есть новость, которую она хочет сообщить сама.

Дочь стояла в нетерпении и переминалась с ноги на ногу. Людовик, видя это, сказал:

– Говори уже.