Хрупкий рай

Когда она заходила в дом, Луиза несла ромашковый чай на подносе в комнату к Ванессе, они столкнулись в дверях с Оливией, и от злости, которая охватила её, она накричала на домоправительницу и перевернула поднос с чаем. Луиза стояла как вкопанная, не понимая, что произошло за доли секунды. Следом за дочерью забежал Людовик, взглянул на разбитые чашки и чайник и пошёл вслед за дочерью в кабинет. Он знал её буйный нрав, особенно когда её выводили разговорами о матери. Инесса спустилась со второго этажа, и, увидев, что Луиза собирает разбитую посуду, спросила:

– Что произошло? Это отец перевернул поднос?

Домоправительница помотала головой и она поняла, что это дело рук сестры, она побежала в кабинет узнать, что же случилось, забежав, она застала отца со старшей сестрой за разговором на повышенных тонах.

Людовик, увидев, младшую дочь в кабинете крикнул ей:

– Инесса сейчас не время, уходи, – он выставил её за дверь и закрыл кабинет на ключ с обратной стороны.

«Отлично! Вот и съездили в салон» – подумала Инесса.

Она поднялась к матери и сказала, что в салон они поедут вдвоем.

– Мама поехали вдвоем, Оливия ругается с отцом.

– Что? Почему?

– Не знаю, меня он выставил за дверь. Я не намерена её ждать. Пошли, – она взяла свою сумку, и они спустились к машине. Ванесса и Инесса уехали, а в кабинете шёл напряжённый диалог отца со старшей дочерью:

– Оливия, успокойся, пожалуйста. Накричала на Луизу, посуду разбила…

Дочь посмотрела на отца и твёрдым голосом сказала:

– Вы можете от меня просто отстать.

Что вам надо?! Что вам всем от меня надо?! Вы можете просто оставить меня в покое – крикнув это, она схватила ключ со стола, открыла дверь и поднялась к себе в комнату. В больших зелёных глазах как когда-то в детстве, стояли слёзы, и снова боль пронзила её.

Людовика шокировали слова дочери, он даже забыл, как говорить. Это было именно то, о чем он говорил Ванессе во Франции.

Что рано или поздно им аукнется то, что дочь воспитывалась чужими людьми. Он понял, что его дочери не смогут найти общего языка, ни сейчас, ни потом. Он понимал, что это его неудача как отца и Ванессы, как матери. С возрастом он всё больше приходил к выводу, что кокон открывается однажды, и вот их кокон, другими словами возможность помирить дочерей давно упущена, и не вернуть назад время, когда детские обиды могли забыться.