Поросенок с лисьим хвостом

Галина сидела напротив и, громко сморкаясь в несвежий платок, обещала Кукину неземное наслаждение, если тот отправит торговца дынями пасти оленей под знойным сибирским небом. Вид дипломата в заскорузлой руке Никиты возродил в разочаровавшемся участковом сердце Кукина мечты о подвиге во имя родины. Он выписал бомжу амнистию, троекратно расцеловал торговца нелицензионными дынями в щетинистые щеки, игриво ущипнул Галину за дряблую филейную часть и принялся ходить вокруг дипломата, строя предположения насчет его содержимого.

Предположений было двое. Серьезная сумма в твердой валюте и ядерная кнопка сверхдержавы. Галина, женщина с низкой социальной ответственностью, предложила тайно проголосовать за серьезную сумму. Воздержавшихся не нашлось. Участковый Кукин вызвался взять на себя ответственность за вскрытие, а нелицензированный торговец дынями предложил свою кандидатуру в качестве понятого. Бомж Никита сбегал за арматурой и Красоткой Мусей. Дипломат, испугавшись, открылся и выплюнул на свет упирающегося конторского клерка Клопова.

Он поведал, что вселенная состоит из несказанных слов, и как приятно ему было витать среди них, крепко уцепившись за букву О. На прощание Клопов оставил собравшимся дипломат с важными документами и немое разочарование, а сам отправился под знойное сибирское небо пасти оленей.

ВДОХНОВЕНИЕ

Блогер Пыжиков сидел перед компьютером и таращился в пустой монитор. Уже несколько часов он пытался написать хоть что-нибудь, но дальше « доброго времени суток, дорогие френды» дело не двигалось.

Писать было решительно не о чем. Такого с Пыжиковым раньше не случалось. Его вдохновлял любой, находящийся в зоне зрительной досягаемости объект. Из обыденной вещи, вроде трещины на потолке, он умудрялся извлечь минимум три социально-значимых поста. Блогер нервничал. Ему виделся стремительно падающий рейтинг, забвение подписчиков и массовые отфренды.

– Надо сходить и взять, – решил переломить ситуацию Пыжиков.

***

Алкоголик Белочкин торчал около продуктового магазина и стыдливо клянчил на опохмел, пытаясь понять природу возникшей внутри пустоты. Обычно с утра он обшаривал помойки в поисках подходящего куска картона, доставал из кармана огрызок губной помады насыщенного пурпурного цвета, и быстрыми нервными штрихами изображал нечто, навевающее воспоминания о картинках на стенах общественного туалета.