Поросенок с лисьим хвостом

Упав на пол, кусок разбился на мелкие части и сложился в слово «пшлнх».

– Молодняк, – презрительно фыркнул Сергей Борисович, – не таких приручали. И, кстати, дома не мечтают. Слишком вы для этого примитивны.

– Слышал историю про исчезнувший город?

– Еще бы. Мой дед пожертвовал жизнью, сравняв его с землей.

– У меня другая информация.

– Мне некогда тратить время на домовые байки, – сказал Сергей Борисович. – Давай, покажись уже, будем тебя дрессировать.

– Даже и не знаю… – дом явно издевался.

 – Кого тебе будет приятней видеть? Блондинку с сиськами, юношу с взором горящим, кошечку, быть может?

– Мне достать бензопилу? – теряя терпение, спросил Сергей Борисович.

– Ух, как страшно! – веселился дом. – Знаешь, пожалуй, я доставлю тебе удовольствие.

За годы работы Сергей Борисович навидался всякого. Привидений, барабашек,  зыбучих лестниц, шкафов с целым семейством скелетов, кусачих половиков, ядовитых обоев. Но ни разу ни у одного дома не хватало наглости посягнуть на святое.

Показаться Сергею Борисовичу в облике легендарного деда.

– Ах, ты, сволочь! -покачал головой Сергей Борисович, расчехляя бензопилу.

– Повежливей, юноша, – строго сказал дед. – И аккуратней с инструментом, вдруг отпилишь себе что-нибудь важное.

– Сожгу гада, – сквозь зубы пообещал Сергей Борисович.

– И не узнаешь, что со мной произошло.

– Ты не мой дед, – твердо сказал Сергей Борисович. – Он бы никогда….

– Не стал домом? Его сущностью? – ухмыльнулся дед.– А ты когда-нибудь задавался вопросом, зачем?

– Что зачем?

– Зачем мы их дрессируем.

– Не мы. Я, – поправил Сергей Борисович.

– Ты всегда был слишком прямолинейным, – вздохнул дед, – где твоя гибкость, мальчик? Откуда уверенность, что ты все знаешь? Вспомни свое первое дело. Комнату той девочки.

– Ей угрожала опасность. Родители хотели защитить ее.

– От кого? От мира? От жизни? От нее самой? – недобро прищурился дед.– Ни хрена подобного. Наши работодатели всегда хотели лишь полного контроля над всем, что их окружает.

После дрессировки дом становится не крепостью, он становится тюрьмой и медленно убивает тех, кто в нем живет. У той девочки, изолированной от мира любящими родителями, был только один друг, сущность дома, безобидный тараканообразный барабашка. Он показывал ей театр теней, растил цветы из стен и помогал удрать через окно, чтобы побегать по лужам. А потом пришли мы и превратили его в раба. Девочка умерла через месяц.