Свалка историй

Подозреваю, имел место порножурнал и…

– Достаточно, – прервал его Василий, – меня сейчас стошнит.

Он шагнул в сверкающий водоворот, позволив историям выбирать.

***

В каждой жизни каждого бывает тот самый неловкий момент, настолько торжественный, что его так и тянет испортить.

***

– Стой! – услышал Петрищев отчаянный крик.

Он досадливо оглянулся. Они замерли в предвкушении. Все трое. Свалка, Сергей Петрович и пирамидка цвета талого говна.

– Триста, – улыбнулся Василий.

И прежде, чем бесконечность успела ответить единым порывом, рассыпался мелким песком по ветру.

Йольский кот

Йольский кот входит в дом, ссыт в тапки, протягивает к огню

замерзшие лапки.

Сочиняет письмо старой подруге Грюле.

До востребования на остров под пальмой в вечном июле.

Гуляю сам по себе, хожу в «12 шагов»

У меня зависимость от валерьянки и аллергия на мудаков

Сижу в соцсетях, пишу стихи о зиме и йоле

По выходным с Бигфутом поем йодлем

Намертво льдом сковало долины и горы

Люди и мыши попрятались в темные норы

Непослушные дети выросли, сбились в стаи

Воют цепными псами, суровые времена настали

Йольский кот точит об мебель когти, метит углы, роняет

шерсть на ковры

Скоро домой вернется с работы Вася

Сунет ноги в тапки, заплачет,

Как же

Я

Заебался

Творец

Творец живет на краю вселенной в хижине у реки

Вечерами приходят к нему посуху судаки

Он окормляет их хлебом, поит вином

Они трепещут жабрами, шлепают беззвучным ртом

Благодарят, кланяются, ложатся на сковороду

Прежде чем попасть в рай, надо побыть в аду

В двери скребет заблудившаяся душа,

Проходи, рыба сегодня чудо как хороша!

Рассказывай, откуда путь держишь? куда?

Хотя, если подумать, конечная цель –ерунда

Меня всегда занимал процесс созидания

Сотворить что-нибудь этакое,

Вплести в ткань мироздания.

Я преодолел жизнь, выплыл из смерти, чтобы спросить

Где смысл, правда и грань, которую не переступить

Почему все устроено именно так, как есть

В чем величайший замысел, совесть и честь

А ты тратишь вечность на всякую ерунду…

Сорян, бро, ответил творец и лег на сковороду.

Психоделический деревенский детектив

Участковый Вениамин Серенький сидел в засаде, и ему было неудобно.