Свалка историй

– Пару десятков лет назад в этом лесу было жарко. Транс-вечеринка. Опен-эйр. Случилось… Представь, будто проткнул шилом стопку бумаги, и резко выдернул. То же самое транс сделал с миром. Со всеми его слоями. Так возник я. Энергия чистого съёба. Ну и раз уж так случилось, мир решил, пусть.

– Ты их отправляешь ТУДА… – догадался Серенький, – тех, кто хочет съебать. Наташу и других. Но почему одних мы видим, а других нет?

– Слои.

– Ах, да, слои… – упавшим голосом произнес участковый.– И, значит, ничего нельзя исправить…

– А нужно? – прищурился Вики.

– Не знаю. Но делать надо! Отправить делегацию, чтобы они посмотрели, проверили! Вдруг нашим согражданам там плохо?

– Это так не работает.

– Но нельзя же просто оставить как есть!

Участковый вскочил на ноги. Его била нервная дрожь.

– Я скоро вернусь, – пообещал он юноше.

– Не сомневаюсь, – кивнул Вики, – Ты почти все понял. Осталось самое главное.

***

– Ефимка! – бабка Федора протянула в окно недокуренную самокрутку.

 – На-ка, угостись.

Гармонь в руках деда Ефима отозвалась благодарным скрипом и затихла к облегчению прячущихся по домам жителей.

– Не спокойно мне, ох, не спокойно, – пожаловалась бабка.

– Да уж какое спокойствие, – дед выпустил в небо сизую струю дыма, – и Серенький наш козлик копытом бьет. Кабы не случилось чего…

– Помянут к ночи… – пробурчала Федора, указывая Ефиму за спину, – вон скачет, подпрыгивает, руками размахивает… Пьяный что ли?

По деревенской улице к ним спешил участковый.

Выглядел он помятым, всклокоченным и дерганым, как и положено человеку, совершившему краткий, но весьма содержательный экскурс в мироустройство.

– Мож, зады патрулировал? – предположил дед.

– Тебе все про зады, – окрысилась бабка и обратилась к Серенькому елейным голосом. – Умаялся, касатик?

Вениамин беспомощно развел руками и заплакал.

– Что ты, милый? – захлопотала Федора.– Помер кто?

Участковый отрицательно помотал головой.

– Ну и ладушки, ежели никто не помер, всё поправимо, – крякнул дед Ефим.

– Ничего не поправимо, – всхлипнул Серенький, – все уже давно так испорчено, что…

Из светелки Федоры грянул гром, а вслед за ним голос портрета главы деревенской администрации:

– А ну, козлик, цокай сюда. Живо!

Бабка Федора с дедом Ефимом обменялись тревожными взглядами.

Участковый вытер слезы и оправил китель.