Мое крылатое (не)счастье

Нет! Глупости! Не мог же этот Фьез пялиться на мою грудь? От отвращения у меня скрутило низ живота, но я смогла взять себя в руки. Посмотрела в глаза дворецкому и твёрдо произнесла:

– Хорошо. Тогда мы его дождёмся и вместе выясним, как так вышло, что ребёнка здесь морят голодом. Это же ваша прямая обязанность следить за слугами. Если выяснится, что Риан не знал о бедственном положении Милли, он может начать задавать неудобные вопросы. Например, задумается, а так ли хорошо его дворецкий справляется со своими обязанностями.

Лицо Фьеза пошло красными пятнами, несколько секунд он сверлил меня откровенно злым взглядом, а потом выдохнул:

– У Милли будет всё необходимое.

– Отлично! Раз мы со всем разобрались, то я могу приступить к уборке в ванной комнате.

Убирать откровенно не хотелось, но, чтобы получить желаемое, нужно идти на уступки в мелочах.

Робкое прикосновение к руке заставило меня обернуться. Девочка с улыбкой смотрела на меня.

– Кажется, Милли хочет вам помочь, – задумчиво произнёс Фьез.

Это ещё кто тут дикий! По мне, так Ельга и другие девицы!

Стараясь поскорее избавиться от взгляда рыбоглазого, я взяла Милли за руку и повела прочь из кухни.

* * *

Милли помогла мне с уборкой. Тряпкой она орудовала намного лучше меня. Там, где я всего лишь оставляла на стене грязные разводы, эта малышка добивалась кристальной чистоты. Одна беда – рост у неё был невысок, но и эту проблему она решила, притащив из комнаты стул.

Девочка так хотела мне понравиться, что мне стало неловко. Не стоило давать ей ложную надежду.

Весь день Милли ходила за мной хвостиком, всячески стараясь угодить. Кажется, она увидела во мне друга. И я бы с радостью подружилась с малышкой, вот только я не собиралась надолго задерживаться в усадьбе Риана. Как только окрепну, надо будет выбираться отсюда. Пока не знаю, как. С шеханом на шее я беспомощна словно новорождённый птенец. Но и оставаться мне нельзя.

Окончив уборку, я распрощалась с Милли и отправилась к себе. От непривычной работы ныла спина и занемела шея. Про больную руку вообще молчу. Кажется, я и вовсе не могла ей пошевелить.

Я настолько устала, что не нашла сил даже сменить повязки. Лишь закинула в рот несколько кусочков холодного жаркого, что дожидалось меня на прикроватном столике, и рухнула в постель.