Мое крылатое (не)счастье

Стоило Риану вспомнить, как в детстве слуги прятали от него сырые яйца и скрывали приготовленные глазуньи, как в груди начинал клокотать смех. Среди людей даже ходила присказка, что разбить яйцо – к прилёту нэйара. Видели бы они, как этот самый нэйар уплетает яичницу, сочли бы каннибалом.

В голове мелькнула мысль, что девушку тоже стоило бы накормить. Нэйар уже хотел распорядиться насчёт завтрака, но этого не потребовалось – в дверном проёме мелькнула беловолосая макушка его пленницы.

– Выходи, чего прячешься? – окликнул девушку Риан, и та несмело шагнула на веранду.

С опаской покосилась на дворецкого, разливающего чай. – Зачем пришла? – равнодушно бросил нэйар, хотя внутренне был обескуражен её внезапным появлением.

Ещё полчаса назад встать самостоятельно не могла, а сейчас уже вовсю разгуливала по дому. Притом без дозволения! Впрочем, он ведь и не запрещал ей этого…

– Ты обещал кормить меня хлебом и водой! Воду я уже получила. Пришла за хлебом! – уверенно заявила гостья.

Риан мысленно зааплодировал её смелости.

Хотя, вернее было бы сказать, наглости. С виду такая кроткая – да только норов крут. Кто бы мог подумать, что эта серенькая мышка окажется с характером… А теперь сразу видно – истинная нэйара, гордая и отважная. Вот только одежда подкачала. В этих коротких штанишках и великоватой рубашке Эль походила скорее на нескладного человеческого мальчишку, нежели на дочь неба.

– Ну, садись. – Риан кивнул на соседний стул, и девушка тут же воспользовалась приглашением.

 – Фьез, подай нашей гостье завтрак.

Дворецкий коротко кивнул и удалился. Эль же, не дожидаясь позволения, сунула нос в корзинку с хлебом. Выудила оттуда толстый ломоть и, держа его двумя пальцами, словно нечто мерзкое, скривила маленький носик.

– Что это?

– Хлеб.

– Из чего вы его делаете? – Девушка брезгливо кинула ломоть обратно в корзину.

– Я его не делаю. Его делают люди. Из ячменной муки. Это тебе не манна. И другого хлеба здесь нет, так что придётся привыкнуть, – раздражённо фыркнул Риан.

Сам-то он манну в глаза не видел. А тем более не пробовал на вкус испечённого из неё хлеба. Риан был рождён в Нижнем пределе и о многих яствах Парящих островов мог лишь слышать. Говорили, хлеб из манны белее облаков и мягче самой пышной пуховой подушки. Не сравнить с грязно-бурой ячменной буханкой, что пекут для нэйаров люди.

Фьез вернулся быстро. Поставил перед гостьей тарелку с омлетом и принялся неторопливо наполнять чашку чаем.