Зови меня Волком

Волк уже прибрал загон, ещё раз проверил поводки и кнуты для охоты. Коли повезёт, Брониимир завтра соберётся на охоту и перестанет мучить свору. Он огляделся: серп луны светил так, что было видно лучше, чем при фонарях, псы тихо спали в клети. Только далекий крик совы да тихая брань разбуженных на красном дворе слуг изредка нарушали тишину.

Да уж… княжий псарь… уходя искать лучшей жизни, он и подумать не мог, что докатится до княжьего двора, и уж тем более, что будет прислуживать постылому Брониимиру.

Едва слышно скрипнула дверь терема, и тихие женские шаги зашуршали по земле.

Волк поднял упавшую метлу, поставил её в угол и пошёл к сараю. Уж очень не хотелось портить ночь пустой болтовнёй с княжьими служанками.

– Что, псарь, не спится? – раздался за спиной тихий женский голос.

Влаксан редко слышал его, но не спутал бы ни с кем. Он обернулся: возле загона стояла княгиня, кутаясь в тончайшее светлое покрывало. В простой сорочке и без украшений, она казалась особенно беззащитной, маленькой.

Княгиня тихо всхлипывала, словно плача.

– Псарни следует прибирать. Не станет пёс верно служить, если его в грязи держать.

– Ты сегодня отослал моих девок, – дёрнула плечом княгиня.

Она говорила сухо и безжизненно, точно ей плевать о чём и кому говорить, лишь бы не молчать.

– Просил следить за котами, только и всего. Псов к охоте велено голодом изводить.

Княгиня прижала к лицу белый платок, покрытый тёмными пятнами.

– Не жалеешь, что нанялся? – снова всхлипнула Брониимира.

Волк не ожидал такого открытого и справедливого вопроса:

– Нет, государыня. Псарня очень хороша.

– Пса-арня, – протянула княгиня, словно пробуя слово на вкус, – и это мечта? Завидую я тебе.

Княгиня вошла в загон, внимательно оглядев чисто выметенный выгул. Стало даже не по себе. Ещё никто из княжьих людей не совался в загон. Даже ключник всегда кличет со двора.

– Государыня, лучше не входить в загон. Псы голодные…

– Да-да, –отмахнулась Брониимира, – великий государь на охоту собирается.

Но ты же не страшишься, чего мне бояться здесь? Самое страшное уже случилось, собаки меня не напугают. Как думаешь, что страшнее боли? – утирая нос, произнесла княгиня.

Платок, руки и рукава её сорочки покрывали тёмные пятна. Так вот почему она странно хлюпает носом – это не плач, а кровь, не останавливаясь, идёт из носа.

Прав был Косой, дурная баба. Что же ей всё не спится да неймётся?

– Я не знаю, что сказать, – признался Волк.