Франческа

Врач, находившийся в палате в тот момент, когда я пришла в себя, сказал, что меня спас мой ангел-хранитель: еще несколько минут, и было бы поздно. Некоторое время я размышляла, что было бы, если бы воспитательница не забила тревогу, если бы она, как всегда по вечерам, болтала бы по телефону со своей сестрой и не пошла бы по комнатам гасить свет – тогда все сейчас было бы по-другому. Я представила себе свои похороны, всех этих лицемерных людей из Адамсберга, которые пришли бы в школьных пиджаках – мальчики с зачесанными волосами и опущенными головами и девочки с водостойкой тушью на ресницах, роняющие фальшивые слезы, как на панихиде по Полю.

Они пожимали бы руку маме и папе, кланялись, приседали и выражали бы соболезнования. Они сказали бы, что я была такой замечательной девушкой, такой веселой и яркой (в Адамсбергской школе лгунов пруд пруди). А потом директор начал бы нести пургу по поводу того, что я была талантливая девочка с большими мечтами о будущем, ах, как трудно представить себе, что такое юное существо может так внезапно взять и уйти.

Примерно так они говорили о Поле. Панихида состоялась через неделю после его смерти, и к тому моменту у меня не хватало сил и ясности мысли, чтобы переработать впечатления от того вечера, но чем больше проходило времени, тем яснее становились смутные воспоминания. Лежа в больнице, я пыталась поговорить об этом с персоналом. «Брюки…» – шепнула я бедной санитарке. Она вскрикнула, потому что думала, будто я сплю – ясное дело, она перепугалась, когда сумасшедшая пациентка схватила ее за руку среди ночи и стала бормотать нечто бессвязное.

«Брюки были мокрые, – крикнула я ей вслед, когда она выбежала в коридор. – С них текла вода!»

На следующее утро я хотела позвонить Сесилии, но мне не разрешили. Мне нельзя было звонить никому. Персонал не дал мне иных объяснений запрета на телефонные разговоры, кроме того, что мне необходим отдых. Потому что когда человек в таком состоянии, как я, важно лежать спокойно и как можно меньше общаться с окружающим миром.

Я пыталась объяснить все молодому врачу-практиканту: про розу, про воду, про взбудораженное состояние парней.

Врач ответил, что никоим образом не хочет обесценивать мои переживания, однако посоветовал мне подождать, пока все у меня в голове уляжется. В моем организме обнаружили лекарство, вызывающее галлюцинации, и это, вместе с большим количеством алкоголя, который я выпила, могло привести к провалам в памяти.