Альхен. История второй жизни

Как ему удавалось все время выглядеть так статно? Идеальная осанка, развитая мускулатура, большие руки, и ни разу не одна женщина не согрела его кровать? Звучало бредово. Он всем своим видом излучал уверенность, которую даже лучшие портретисты не могли передать в своих работах.

– Аиша… Я не буду тебе врать. Не могу сейчас назвать свои чувства любовью, но однажды я дам тебе большее, я обещаю, – он был серьезен, его взгляд говорил об этом.

Мое тело двигалось само. Оно подскочило со стула, уперевшись коленом в стол и хватая моего мужа за воротник рубашки и дергая его с места, агрессивно целую.

Он растерялся лишь на секунду, но все же хватил меня под руки и потянул на себя, не разрывая наш поцелуй. Его Сила позволила ему поднять меня над столом и взять на руки. Я хваталась за его волосы, обнимая ногами, и слышала, как упала и разбилась пустая бутылка, которую я задела коленом, когда меня подняли над полом.

Дитриан был так же не удержим в своих действиях, пока нес меня до кровати, кусая мою шею, впиваясь пальцами в мой затылок.

Простыни казались ледяными под моим горячим телом, а мужчина передо мной слишком красив. Он снимал рубашку так, словно слышал музыку, под которую он и двигался, а я надеялась провести всю жизнь в стенах этого поместья, в объятьях этого величественного мужчины.

Но я, кажется, начала сходить с ума.

***

Я видела это лицо с серыми глазами повсюду. Биатрис мерещилась мне в саду, на моем балконе, на чаепитии, она стояла за спинами моих детей, пока они строили вместе с плотником домик на огромном дереве под окнами супружеской спальни.

Она даже была в тот печальный день.

Мне хотелось бы, чтобы как в фильмах или мультиках шел ливень, гремела гроза, но была солнечная погода, когда вся моя семья нарядилась в траурные костюмы. Мы добирались до кладбища в карете. Я плакала, Дитриан меня успокаивал, а близнецы не знали, что делать.

На церемонии было многолюдно. Подчиненные и друзья собрались в тот день, чтобы проводить моего отца в последний путь. Пусть он был мне не родным, но все же отцом, так что успокоиться не выходило.

Казалось, люди к гробу шли целую вечность, желая попрощаться, а род Ланкастер замыкал эту цепочку.

Герцог держал меня под руку, потому что мои ноги то и дело подкашивались, а Стеша и Виктор, которые так и не успели увидеть Руфуса, держали головы опущенными, неся букеты в качестве первого и последнего подарка деду. Маркиз Демарш так и не вернулся из своей поездки, нам вернули лишь его тело.