Я тебя никому никогда не отдам

Уж что-что, а проехать дворами, подворотнями, пожарными и запасными въездами и выездами Иван был мастер.

Алла тряхнула головой, прогоняя мысли об убогом старике. Достала из сумочки телефон. Корпус на заказ: матового светлого металла, усыпанный цветами из стразов, аккумулятор сверхмощный. Из-за него, пожалуй, он такой и увесистый на ладони, хоть и тонкий. Надо позвонить в «Стиль», пусть привезут то терракотовое платье из последней коллекции, что совершенно зря не купила в прошлый раз. В меру нарядное, в меру спокойное.

Ее платьице. Алла всегда чувствовала свои вещи. Еще в витрине. Не примеряя, знала, что подойдет и будет носиться с удовольствием. В нем на презентации она будет себя чувствовать хорошо. Вот ноготь только…

Иван заехал во двор, как всегда, срезая углы квартала. Там, у детского городка, Аллин старик вел беседу с какими-то алкашами.

– Вань, тормозни-ка, – Алла опустила стекло.

– Да, вот кильки есть и хлеб, – дед протягивал пакет своим уже весьма нетрезвым собеседникам.

– Кильки – это хорошо.

А колбасы, дед, не купил?

– Я вам сейчас дам колбасы! – Алла вышла из машины. – Ты что пристал к человеку, а ну, чеши давай отсюда.

– Да мы ничего, ничего… – попятился грязный мужик с опухшим, похожим на подушку, лицом.

– Дед, где деньги? – вслух догадалась Алла.

– Деньги? – Старик растерянно пожал плечами.

Пьяная компания дружно стартанула за угол.

– Ну что с вами делать, дедушка? Пойдемте, я вас все-таки лучше провожу. Вы в этом доме живете? А подъезд который? На каком этаже? Квартира?

– Да, вот здесь и живу.

Этаж первый. Квартира 72.

– Иван, давай-ка до супермаркета вернись по- быстрому. Купи сыр, масло, крупы, консервов, еще что-нибудь… Там никого, очереди нет, возьми карточку мою. Все в семьдесят вторую. У тебя десять минут.

– Лады, я мухой.

Алла взяла деда под руку, пошла с ним к подъезду.

– Зачем вы им деньги отдали, дедушка? Завтра опять хлеба надо будет купить или еще там чего.

– Да Федька это, Марь Семенны сын, непутевый. Марь Семенна как померла, так он и испаскудился с опойками дворовыми.

А парень хороший был. Отличник в школе. В «Артек» ездил. Нас когда из старых бараков расселяли, в одном доме квартиры дали. Хотел на бутылку ему дать, а он, прохвост, все взял. Жалею я его.

– А вас кто пожалеет?

– Да вот, ты, дочка, и пожалела. Спасибо тебе.

Подъезд оказался на удивление незагаженным, хотя без домофона. Дверь семьдесят второй квартиры была выкрашена коричневой эмалью много лет назад.