Предать нельзя любить

Близких подруг, чтобы обсудить щепетильную тему у меня нет, а с Надеждой Георгиевной такие разговоры вести мне совесть не позволяет. Умру ведь со стыда.

Пыталась читать в интернете. Даже порноролик однажды смотрела, но там девушка так закатывала глаза и вопила… создалось впечатление, что мужчина своим… хмм… членом раскалывал её надвое, но барышня от этого была в экстазе.

В общем, неправдоподобно, поэтому я закрыла страницу и больше не включала.

Наш с Тёмой секс случается раз в две-три недели. Сначала он психовал, злился, умолял.

Даже напрашивался жить вместе, но, слава богу, Виктор Андреевич был категорически против, поэтому я с облегчением выдохнула. Потом как-то привык и теперь, как только приближается негласно установленный срок, я всегда ощущаю раздражение.

– Кисуль, помылась уже? – спрашивает Тёма.

Притягивает меня к себе и вжимается пахом. Целует.

Поцелуи – это единственное в сексе, что более или менее для меня приятно. Но сейчас, когда Темины сухие губы вминаются в мой рот, мне и это уже не нравится.

Возможно, всему виной один-единственный поцелуй с Долинским.

– Будем спать? – шепчет, развязывая пояс на халате.

– Тё-ма, – морщусь и отбираю у него из рук плюшевую ткань. – У меня месячные.

– Я осторожненько, – проговаривает он. – Сейчас только в душ тоже сгоняю.

– Тёма, пожалуйста, давай не сегодня. Я плохо себя чувствую.

– Кисуль…

– Тёма, блин, – шиплю, превращаясь в злобную фурию.

Сваливаю с головы полотенце и тянусь за расческой.

– Всё, лады, – поднимает руки Тёма. – Не дуйся только. Я тогда домой поеду.

– Хорошо, – отвечаю, закрываясь волосами. – Захлопни дверь за собой, пожалуйста.

Он еще пару минут наблюдает за тем, как я готовлюсь ко сну, а потом разворачивается и отдаляется.

Совершенно не хочется сгладить собственную грубость и становиться  милой. Я так устала  притворяться на работе, что дома мне хочется просто быть собой.

На следующее утро собираясь в адвокатскую контору, получаю сообщение от отчима:

В.

А.: «Как у тебя дела? Шацкая приходила, знаю.»

Нервно перевожу дыхание и отвечаю:

«Доброе утро, Виктор Андреевич. Приходила.»

В.А.: «Какие запросы по ней отправили? Жду копии.»

«Пока не знаю. Меня до этого не допускают»

В.А.: «Значит, сделай так, чтобы допустили. Я тебя неоднократно просил быть с Долей поласковее.»

Злость застилает глаза, а то, о чем пишет отчим, выбивает из привычной колеи. Мы так не договаривались.