Предать нельзя любить

Снова и снова испытываю на себе взгляд, ощущая, как его градус возрастает с ледяного до слегка прохладного. Мурашки проезжаются вдоль позвоночника, а лицо заливается краской.

Он мучительно долго разбирает меня на атомы…

– Я сейчас крайне занят, Арина, – тяжело вздохнув, сообщает. – Моя юридическая интуиция указывает, чтобы я гнал вас взашей.

Поднимаю на него умоляющие глаза. Не представляю, как сообщу отчиму, что всё провалила в первый же день.

Одновременно с этим, у меня ни малейшего представления, каким образом я смогу обманывать столь проницательного юриста, который, кажется, видит меня насквозь.

– Ваша… хмм… юридическая интуиция никогда вас не обманывала? – робко спрашиваю.

– Лишь однажды, – отвечает и резко мотает головой, словно стряхивая воспоминания.

– Я готова на всё ради этой работы, – произношу жалко.

Мужчина поднимается и проходит к окну. Располагает ладони в карманах брюк. Мои глаза то и дело, съезжают к его идеальной пятой точке.

Господи, о чем я думаю вообще?!

– Хорошо, – словно приняв решение, разворачивается.

 – Приходите завтра к восьми. Без опозданий.

Подскакиваю и взвизгиваю, отмечая, как Арсений Рудольфович недовольно мажет взглядом под открывшейся от импульсивных движений груди.

– Ой, простите, – прикрываюсь.

– Я ничего не обещаю, – предупреждает сурово.

– Конечно, вы не пожалеете. Клянусь, – говорю, подхватывая сумочку.

Мчусь к дверям, а потом резко торможу.

– Арсений Рудольфович, а можно вопрос?

– Исключительно, если он в области моей компетенции.

– О да, – многозначительно тяну. – Так всё же, – выгибаю бровь. – Капучино или Американо?

Дракула раздраженно ухмыляется.

– Ступайте, Арина, – кивает на дверь. – Кофе мне делает секретарь.

Глава 2. Арина.

Полуденное солнце, кажется, вот-вот расплавит мой и без того затуманенный мозг. Это влияет на умственные способности, которых как говорила учитель математики, у меня «с мизинец таракана».

Единственное желание – снять шпильки и выкинуть их с обрыва в реку.

Вместе с пугающими мурашками имени Арсения Рудольфовича Долинского, которые, по-моему, поселились на моей спине надолго.

Выйдя из здания конторы, забегаю за угол и открываю дверь новенького Мерседеса представительского класса.

– Ну как ты, Кисуля? – говорит Тёма, мой парень и лучший друг с семилетнего возраста.

– Паршиво, – швыряю свою микросумочку на заднее сидение. – Но завтра к девяти утра барин велел явиться.

– Тц-ц, – громко цокает.