Моя панацея

Надо будет в следующий раз попросить у агента, чтобы меня мужик встречал. Традиционной ориентации, а то мало ли.

– Максим Викторович, вылет через пятнадцать минут. Буду счастлива услышать ваши пожелания на время полёта.

– У меня одно пожелание: не трогать меня во время полёта.

Кивает, а я прохожу внутрь салона и занимаю одно из кожаных кресел. Вытягиваю ноги, скрещиваю их в лодыжках, ставлю ноутбук на столик перед собой, открываю крышку, но очень скоро понимаю: полноценно работать сейчас не смогу. Лишь выполняю необходимый минимум: просматриваю отчёты о поставках за сегодня и отправляю несколько писем жаждущим моего срочного внимания.

Всё, хватит пока.

В телефонной книге нахожу контакт знакомого и доверенного майора из УБЭП. Он ждёт моего звонка, как и главный юрист “Византии” – человек хваткий и толковый. Но не тороплюсь. Успеется по закону разобраться.

Откладываю мобильный, откидываюсь затылком на мягкий подголовник. Кожа светлой обивки настолько мягкая, что даже не скрипит под моим весом.

Думаю. Просчитываю разные варианты, размышляю.

Закрываю глаза. Меня предупреждают о необходимых мерах безопасности на время полёта, желают счастливого пути, и вскоре борт взмывает в небо. Немного турбулентности, привычной тряски, тихого гула – всё это меня отчего-то убаюкивает.

В голове крутятся воспоминания. Совсем свежие, они мелькают яркими картинками перед глазами, мешают отдыхать. Назойливые, как мухи, и я в итоге отдаюсь им на растерзание.

Представляю глаза Инги. В них мелькнула радость, стоило сообщить о Павлике.

Радость эта потухла быстро, не успев толком разгореться. После появился страх. За себя? За этого долбоёба вороватого?

– Он живой? – лишь спросила, с трудом выталкивая слова наружу. Будто ей больно только от одной этой мысли. Испуганная, бледная, растерянная. Потерянная.

– Вряд ли он спёр несколько лямов, чтобы после эффектно сдохнуть.

Кажется, Инга хотела что-то ещё сказать, но я не стал слушать. Не только потому, что на счету каждая минута и терять хоть одну из-за долгих разговоров не хотелось.

Нет. В большей степени из-за эмоций, рвущих меня на куски. От них плющит, как он бутылки крепкого алкоголя в одно горло. Ведёт, вызывает эмоциональный перегруз, который вот-вот может закончиться сильным взрывом.

Иногда я бываю слишком груб. Жесток. В достижении своих целей бескомпромиссен, несдержан в средствах. А когда дело касается Инги всё ещё сложнее. Запутаннее. Непонятнее.

Она – моя цель. Моя одержимость.