Моя панацея

– Давно он паспорт заказал?

– Почти месяц.

Значит, когда он привёл тогда Ингу в ресторан, улыбался ей, гладил руку, он уже готовил пути к отступлению. Честное слово, больше всего меня всегда удивляли люди, не способные расставить все точки вовремя. Ну, не любишь ты уже свою жену, ну так найди смелость уйти от бабы достойно. Что за детский сад?

Подонок и трус.

Сергей продолжает, отвлекая меня от странной философии, которой отчего-то переполнены мои мозги:

– Потом засекли регистрацию на рейс в солнечный Тай.

В общем, едва успели. Я сам полчаса как приземлился, ребята из столичного департамента подсобили. Без них бы не справились. Павлик просчитался, но такое случается, если мозгов в голове, как у морковки.

– Морковка бы фуру налево не увела, – резонно замечаю, и Серёга вынужден согласиться. – Но вообще молодцы, ребята. Справились.

– Это дело повышенной важности, – усмехается Сергей. Вижу, гордится всё-таки собой, хоть и прячет тщательно самодовольство от меня.

Но двенадцать лет совместной работы – это вам не шутки.

Знаем друг друга лучше себя самих.

Достаю из бардачка сигареты, всегда лежащие на случай глобальных катастроф в любой принадлежащей мне машине. Сергей понимающе косится на меня, но в целом остаётся безучастным. Молчит, я закуриваю, и аромат хорошего табака и кофе наполняет салон. Тишина в салоне душная и плотная. Опускаю стекло, и струйка дыма вылетает на волю, растворяется в дожде.

– Кстати, Павлик с бабой улетать собирался, – вдруг говорит Сергей, а я от неожиданности давлюсь табачным дымом.

Глава 9 Макс

Впрочем, что-то такое и можно было предположить. Новая баба, новая любовь, новая жизнь. Кинул за спину спичку и беги вперёд, к светлым горизонтам. Только понять не могу, какого хрена его потрахушки на солнечном побережье именно я должен был спонсировать?

– Её тоже взяли?

– Господь с тобой, Максим Викторыч. В аэропорту осталась, – Сергей коротко смеётся. – Павлика технично выманили, а девица небось до сих пор ждёт, когда он из туалета вернётся.

– Ничего, случается в жизни и не такой пиздец. Другого слизняка себе найдёт.

– Другой ради неё, может быть, уже не захочет воровать.

Курить мне больше не хочется, и я вдавливаю тёмную сигарету в пепельницу. На языке остаётся горький привкус. Сплёвываю в окно, чтобы избавиться от него. Не помогает. Противно, словно дерьма хлебнул.

Машина сворачивает вправо, на узкую тропинку, ведущую к моему столичному офису.