Моя панацея

Я бываю здесь регулярно, как и в любом другом филиале своей компании. Как и на производствах, на таможне и ещё в чёртовой уйме мест, в которых требуется моё срочное и безотлагательное присутствие. Люблю держать руку на пульсе. Правда, как показала история с Павликом, всегда найдётся авантюрная крыса, решившая натащить моё добро в свою норку.

– Он во второй переговорной, – докладывает Сергей, первым входя в здание с чёрного входа.

Я люблю появляться неожиданно, потому каждый мой офис оборудован отдельным входом, которым пользуюсь только я.

И особенно важных клиентов тоже предпочитаю встречать здесь. Меньше лишних глаз, ушей, больше свободы. Как раз по мне.

Проходим через пост охраны и “вертушку”, попадаем в просторный коридор, ведущий в маленькую вторую переговорную. Из-за капитальной шумоизоляции сюда не доносится ни единого звука. Здание кажется пустым и мёртвым, тихим и всеми покинутым. Отлично. Именно то, что надо. Особенно сейчас.

Минуем вход в мой кабинет, проходим мимо нескольких одинаковых чёрных дверей, пока не останавливаемся у последней.

Там, всего в нескольких шагах, Павлик.

– Юристы и мои СБшники на низком старте, – сообщает Сергей.

– Как и наш бравый майор.

– Подмётки рвёт, надеется на премию и новые погоны?

– Так точно. Но пока оставь нас наедине, пока это только моё дело.

– Держи себя в руках, – просит Сергей, а я отмахиваюсь.

Не спорит, уходит, а я распахиваю дверь.

Я замечаю его первым. Он сидит на одном из стульев, его плечи опущены, голова поникла.

Такой мелкий, как блоха, жалкий. Конечно, я предвзят, но это не делает Павлика лучше и чище. Даже если не брать в расчёт Ингу, он вор и подлец.

А не брать в расчёт Ингу всё равно не получается.

– Ну что, Павел, не запыхался бегать?

Павлик пытается вскочить на ноги, но что-то ему явно мешает. Приглядываюсь и правда. Наручники. Мой “гость” пристёгнут к будто бы специально для этого созданной тонкой, но прочной перекладине под столом.

Но, честное слово, Павлик первый. Обычно я не приковываю никого из приходящих сюда.

– Не дёргайся.

Но он не может остановиться. Дёргается, злится, пучит на меня глаза, играет желваками. Самец, поглядите на него. Хозяин прайда.

– Это противозаконно! Я буду жаловаться! Ваши амба…

– Заткнись, дурачок. Поздно глотку рвать.

Он оседает на тощую задницу, а бледное лицо каменеет. Вскидывает кудрявую голову, сжимает в тонкую нитку губы.