Старший брат моего жениха

Кем бы она ни была, так не годится.

Но пальцы почему-то всё ещё помнят, как чудесно ощущалась под ними бархатистая кожа Киры. Блядь, Рус, приди в себя! Похоже, от нехватки обычного сна меня плющит, как обожравшегося валерьянкой кота.

– Чего ты ждёшь? – спрашиваю, доставая из кармана телефон. – Прогуляйся, на кухню сходи.

– Нет, – качает головой, и волосы взлетают, на мгновение скрывая её лицо от меня. – Это меня тоже касается. Потому никуда я не пойду.

Она немного краснеет. Не от смущения, нет.

От решимости и нетерпения. И я замираю с этим чёртовым телефоном в руках, уже успевший набрать номер Артёма. Если я не совсем отупел от этой рабочей гонки и бессонницы, то должен понимать: не ведут себя так люди, которым есть, что скрывать. Не ведут.

Тогда что? Тогда я идиот? Блядь, сейчас инсульт случится от перенапряжения. Сгорят мозги к чёрту.

Если я ошибся, то как меня так угораздило? Ведь они похожи – до одури похожи. Волосы, цвет и форма глаз, нос, губы. Я же, мать его, эти губы целовал! Бред какой-то, честное слово.

– Эй! Ты там спишь?! – доносится из зажатой в руке трубки, и я подношу её к уху.

– Извини, отвлекли.

– Что-то стряслось? – тревожится Артём, а я думаю, как же лучше сформулировать свой вопрос.

– Нет, ничего такого… мне нужны данные Виолетты.

Зорко слежу за изменениями в выражении лица Киры, но она терпеливо ждёт, когда я закончу разговор. Думал, хоть дёрнется при упоминании этого имени, но нет. Не может же она быть настолько хорошей актрисой?

– Виолетты? Ого.

Влюбился, что ли? – смеётся Артём, и я слышу частые щелчки кнопок клавиатуры. А потом добавляет, став абсолютно серьёзным: – Ты же понимаешь, что это конфиденциальная информация? У девочек есть сценические имена, медицинские книжки, чистые анализы и всё на этом. Это не тот бизнес, которым сто?ит светить – слишком многие на нём завязаны. Приходи сегодня в клуб, сам всё спросишь.

– Мне нужны данные этой девушки, – обрываю Артёма, пока он не завалил меня с головой ненужными подробностями.

 – Только ФИО и дата рождения. Всё.

Артём молчит, Кира листает дрожащими пальцами книжку, которую держит вверх ногами и вряд ли видит хоть слово, а я так крепко сжимаю трубку, что почти слышу треск корпуса.

– Ну же? Это срочно, – тороплю друга, а тот недовольно бурчит что-то о дружбе, которая может выйти боком, и моих причудах.

– Ла-адно, Валевский, твоя взяла. Пользуешься тем, что я бесхребетный червяк.