50 и один шаг назад

Если что-то изменится, я тебе напишу. О’кей?

– О’кей.

– Спасибо, – пою я, уже собираясь нажать на красную кнопку, как слышу его голос в трубке.

– Мишель, только будь аккуратна. Я постараюсь меньше попадаться на глаза людям, только по ночам. Но ты… тоже. Я не хочу, чтобы всё рухнуло из-за твоей тупости.

– Задолбал, серьёзно. В чём твоя проблема, Марк? Мы договорились, так прекращай вести себя, как папочка. Ты или помогаешь мне, или пошёл в задницу, – озлоблено цежу я.

– В задницу-то я не против пойти, не пробовал.

И я помогаю, но всё же…

– Всего хорошего, Марк. Потрахайся, – перебиваю его, выключая телефон.

Придурок. Бесит меня эта его забота и выдумки о плохом исходе. Я отмахиваюсь раздражённо от этих мыслей и бросаю взгляд на пакеты и конверт с письмом.

– Мишель, я могу войти? – Раздаётся стук в дверь, и я в спешке сбрасываю пакеты на пол, задвигая их под кровать.

– Да, конечно, – отвечаю я, вставая и встречая маму немного удивлённо.

– Мне бы хотелось с тобой поговорить, – мягко произносит она, входя в мою спальню.

– Если ты о том, что было утром, то я не собираюсь извиняться, – отрезаю я, складывая руки на груди.

– Я и не прошу. Я лишь хочу просить тебя быть немного мягче с отцом, он переживает, и я уверена, что ты слишком бурно среагировала на его разговор с тем мужчиной. Скорее всего, всё было не так. И он не хочет тебе участи той, о которой ты думаешь. Он просто хочет видеть тебя счастливой, – улыбается она, а я кривлю нос, словно чувствую гниль вокруг себя.

– Тогда пусть оставит меня в покое, мам. Скажи, почему он так ненавидит Ника? – Спрашиваю я, а она глубоко вздыхает и отрицательно качает головой.

– Я не знаю, Мишель. Даже предположить не могу, но всё изменилось после нашей поездки в Оттаву. Всё крутится вокруг бизнеса, твой отец пытается… очень пытается хоть как-то спасти компанию. Половину штата распустили, и он паникует, но ему ведь нельзя показывать страхи. Он плохо спит, в последнее время жалуется на сердце, и, Мишель, немного пожалей его.

Если компания обанкротится, то и мы останемся на мели. Наши затраты превышают достаток сейчас. И, скорее всего, если так всё будет продолжаться, то нам придётся продать квартиру в Нью-Йорке.

– Но как? Почему всё настолько плохо? Ведь мы не вкладывали финансы ни в недвижимость, ни в акции, никуда. Как такое произошло? – Шепчу я, переваривая её слова.

– Не знаю, я в этом не понимаю, но наша светская жизнь обязывает иметь всё самое лучшее.