Без маски

После ужина, за который заплатил мой кавалер, дав понять взглядом, чтобы я даже не думала о том, чтобы заговорить о равенстве полов, мы вышли из ресторана и снова забрались на мотоцикл.

– Помнишь, ты мне обещала подарок? – неожиданно спросил Лес, передав мне шлем, и я кивнула. – Так вот, мы сейчас поедем, а потом я скажу, – продолжил он, получил согласие и улыбку от меня.

Лес припарковался у центрального парка Бостона, и я спрыгнула с мотоцикла. Он уверенно взял меня за руку и повел по дорожкам, где так же прогуливались парочки.

Мы молчали, наслаждаясь ночью, но недосказанность летала в воздухе между нами. И я ждала, когда Лес сам заговорит. Не торопила, не подгоняла, просто смиренно ждала.

Мы прошли вглубь парка, где не было никого, и остановились. Я недоуменно посмотрела на друга, а он продолжал хмуриться. Его грудь вздымалась чаще обычного.

– Поцелуй меня, – выпалил он, а мой рот от удивления раскрылся сам собой.

– Что? – переспросила я.

– Поцелуй меня, Лив, – прошептал он и придвинулся ко мне ближе, чем предполагает френдзона.

Его глаза были темными, и в свете фонарей они выражали какое-то безумство. Я невольно отшатнулась.

– Не понимаю… – пробормотала я тихо.

– Мне это необходимо, Лив. – Его губы задрожали, и он прикусил нижнюю. – Я один, Лив. Знаешь, почему не хотел говорить о Коуле и Нейте? Потому что они предали меня, они простили его. А я не смог. Он даже не извинился за все. Он просто усмехнулся, когда я встретился с Коулом в Нью-Йорке. А для меня он был братом.

Ведь мы с детства рядом. Я знал его, как самого себя. А он обманул меня, Лив.

Лес говорил шепотом и так быстро, что я только догадывалась о сути.

– Лив, помоги мне, потому что я не могу так больше. Вдохни в меня жизнь, я сейчас мертв. Я потерял своего брата, и мне так больно. Он не доверился мне. А я надеялся, ждал. Уволился. Он же думал только о себе в тот момент и о том, что ты его предала. Но не обо мне. – Лес посмотрел за мою спину, а мои руки легли на его грудь. Я погладила ее, чтобы как-то унять его негодование и страдания.

 – Я приехал к тебе после беспробудного запоя в подворотнях Джерси. У меня никого нет, Лив. Только ты. Вчера думал, что ты пошлешь меня, обвинишь или наорешь. Но ты… Я не знаю, за что он так поступил с тобой. Ты лучшее, что у него было, а он просрал это. И даже не раскаивается, продолжает свою разгульную жизнь в Нью-Йорке. А они… они помогают ему. Я устал быть один. Мне двадцать семь, и я ни хрена не имею. Есть только ты.