Королевство моих преступлений

– Чёрт, да рамки компетентности давно уже размылись! Вы позволили этим пираньям жрать друг друга без сожаления, не отслеживая записи на унижающем студентов сайте! Вы сами виноваты, что во вверенном вам заведении процветает жестокость. И это лишь цветочки! И если не доказать, что Эмира Райз ни при чём в этом происшествии, то виновные останутся безнаказанными, и вы подавитесь отравленными ягодами вашей любви к деньгам! Вы должны остановить их! Должны, чёрт побери! Иначе всё будет только хуже и хуже, и дальше произойдёт убийство, которое вы тоже будете покрывать! Соучастником хотите стать? – Кричу я.

– Молодой человек, смените тон, – зло шипит мужчина.

– Я буду орать и продолжу это делать. Вы же в курсе, как легко управлять толпой идиотов, мне это удалось тогда, удастся и в будущем. Я не прекращу писать лозунги и натравливать их на вас, если вы не покажете мне заявление. Они у меня в кулаке, что я им скажу, то они и сделают. Они не посещают занятий. Они вышли из-под вашего контроля и перешли под мой.

Я предлагаю обмен: вы дадите мне прочесть заявление, а я успокою их и заставлю подчиняться вам, – твёрдо говорю я. Конечно, понимаю, что после такого меня просто могут выбросить отсюда. Но или всё, или ничего. Я должен понять, кто мной играет, и кто в ту ночь, когда это произошло, подсыпал наркотики. Я обязан искупить свою вину перед Мирой хотя бы так.

– Хорошо, – после нескольких минут тяжёлой и мрачной паузы кивает мне Мистер Леду.

 – Вы остановите их и заставите удалить эти безобразные фотографии мисс Райз. Это усугубляет её положение.

– Согласен. Я найду тех, кто это выставил.

Директор перебирает документы на столе и протягивает мне лист бумаги. Хватаю и пробегаюсь по нему взглядом. Это прикол, что ли? Такого чудовищного заявления я в жизни не видел, а видел я многое. Здесь ложь. И её достаточно, чтобы засадить Миру на десять лет, как минимум. Моё имя тоже есть, как и подпись. Дата. Время.

Начало первого.

– И что вспомнили? – Ехидно поддевает меня.

– Ничего, потому что это не мой подчерк, и я был в это время в доме сестринства, – поднимаю на него голову.

– К тому же это писала не Флор, у неё другой стиль и более крупные буквы, у меня же почерк рваный. Его пытались скопировать, но неудачно. Меня подставили, как и Миру. Они хотели, чтобы я воевал против неё, и я это сделал из-за того, что, как мне тогда казалось, увидел.