Улей-2

Рабочее место представляло собой комнатушку размером пять на шесть шагов, заставленную с трёх сторон витринами, на которых сиротливо лежало порядка двадцати моделей трубок. В центре «торгового зала» стояли стол и два стула – для меня и моей напарницы. Ни раковины, чтобы помыть руки, ни туалета, ни ширмы, за которой можно было бы перекусить или выпить стакан воды – ни-че-го. Все прелести цивилизации находились примерно в километре от нашей торговой точки. Называется, работай – не хочу! И всё же выбор у нас был: еду и питьё можно было принести с собой, но тогда автоматически вставал вопрос с поиском нужника.

Если же ничего не пьёшь и ничего не ешь, то вопрос с туалетом практически отпадал сам собой. Полторы недели прошли в жёсткой завязке – приём пищи и воды только вечером, перед самым сном.

По прошествии вышеуказанного срока на точке появился косматый жирдяй и заявил:

– Всё, вы свободны! Завтра другие выйдут на стажировку. Если они окажутся хуже вас, значит, вы продолжите у нас работать.

Если что, вам перезвонят.

Ни я, ни моя коллега за отработанные дни, разумеется, не получили и копейки. Качать права, хлопать крыльями, визжать или лаять не имело никакого смысла. Сами виноваты. Сами лохушки. Из ложной скромности ничего не спросившие, понадеявшиеся на совесть работодателя. Одним словом, думали о здоровье, идя к больным.

Стратегия беготни по городу с газетой в зубах ни принесла никакого успеха, посему я решила изменить тактику. Теперь, бродя по улицам Чмошска, я просто разглядывала витрины, двери магазинов, доски объявлений, в поисках заветного: «Требуются».

Однажды, проходя мимо одного из корпусов бывшего завода, на территории которого уже давно располагалась турецкая ярмарка, я увидела:

«Ищем продавца!

Срочно!

Обращаться на второй этаж, в зал с дублёнками».

Не откладывая дело в долгий ящик, я тут же побежала разыскивать хозяев объявления. Через пять минут вежливый турок лет сорока объяснял мне суть нехитрых обязанностей.

Расклад был таков: шестидневная рабочая неделя с двенадцатичасовым рабочим днём, отсутствие официального трудоустройства, социалки и прочих прелестей. Зарплата целиком и полностью зависела от того, сколько продавец наторгует.

Глядя на поджарого турка, я думала о двух глобальных вещах: только бы меня взяли на работу, и только бы здесь не оказалось желающих залезть ко мне в трусы, с остальным худо-бедно мириться можно.