Подземная братва

– Абсолютно.

– Тогда ничего не понимаю… – Она задумалась, наморщив умудренный техническими знаниями лобик. – Я видела, как он посторонился, пропуская машину. До арки ему оставалось пройти метра три. Постойте, там ведь пожарная лестница. Не мог он на нее?.. – Надежда сглотнула. – Ну, вы понимаете…

– Не мог, – рассмеялся Максимов. – Во-первых, Гриша не сумасшедший, чтобы бежать за пивом, а пробегая мимо лестницы, забраться на нее. Во-вторых, это сможет изобразить только человек-паук – лестница высоко.

– Ну, хорошо, – покраснела Надежда. – А не мог он, скажем, вернуться?

– Мог, – допустил Максимов, – но фокус в том, что Гриша не возвращался. Подойдя к двери подъезда, вы, Надежда, вероятно, обернулись?

– Вероятно, – снова задумалась она. – Я всегда оборачиваюсь, когда подхожу к двери подъезда…

– И вы не одиноки. Нормальное чувство самосохранения. Обернувшись и узрев возвращающегося Гришу, вы бы, наверное, обратили на него внимание?

– Но он мог пройти позже…

– Постоял пару минут в распахнутой курточке, поджидая, пока вы скроетесь? Зачем? Гриша шел за пивом, до которого оставалось несколько шагов! Другое дело – забудь он дома деньги.

Но деньги Гриша не забыл – сунул сто рублей в кармашек трико, а кармашек задраил на молнию, что единогласно подтверждают друзья. Загадочная история, правда, Надя?

– Очень… – шепотом произнесла она и с отчетливым многоточием. – Даже не знаю, что и подумать…

«Утро вечера мудренее», – подумал Максимов.

Вероятно, Надежда подумала о том же, потому что стыдливо опустила глаза и миловидно зарделась.

– Хотите еще чаю, Костя?

– С удовольствием.

Она поднялась, потянувшись к заварнику. А дальше все произошло само собой и очень быстро. Не только в чае теплилось удовольствие – имелось и другое «горячее блюдо». Он проворно оказался на ногах, а женщина, исходящая теплом и желанием, – в его объятиях. Не дергалась, не пыталась вырваться, словно того и ждала. Ответной любовной контратаки Максимов не ожидал, но принял с радостью.

Чувствовалось, что Надежда истосковалась – вцепилась в него, как в родного, вернувшегося с фронта, обняла за шею, впилась губами, задрожала, исторгнув мучительный стон. А потом все пошло как по рельсам: неуклюжий вынос тела из кухни, бесполезные поиски выключателя, диван на ощупь, море удовольствия, когда из головы выдувает решительно все…

Сознание сомкнулось с реальностью где-то после третьей схватки.