Подземная братва

– Боже мой! – сверкая в темноте глазами, проговорила она, уползая на край дивана. – Уже совсем ночь…

– Не больше десяти вечера, – поправил Максимов. – У меня в голове часы с кукушкой – работают даже при отключенных мозгах.

– Все равно очень поздно. Жена, наверное, заждалась…

– Нет у меня жены, – ответил сыщик.

– Совсем? – взметнулась она, обрадовавшись.

– Нигде, – с удовольствием подтвердил Максимов, охотно отвечая на ласку. – Но дочка, следует заметить, имеется. Наверняка волнуется.

– Так звони же ей скорее! – столкнула его с дивана Надежда.

 – Полагаю, дочь самостоятельная и умеет проводить время без родителя?

– У нее давно не было практики, – приврал Максимов, выбираясь из-под дивана.

Разбуженный человек крайне туго соображает. Разбуженная Маринка соображает просто никак. Предложи ей отличить слона от противогаза, а мачту от мечты – умрет, а не отличит.

– Я сплю, папа… – просипела Маринка.

– Я верю, дочь. Ты не очень волнуешься, что меня нет дома?

– А тебя нет дома?

Он задумался, как бы поделикатнее поставить ребенка в известность, что холодная холостяцкая кровать этой ночью обойдется без него.

– Ты сегодня не придешь, – догадалась Маринка. – Не грузись.

– Вроде того, – пробормотал Максимов. – Работы много.

– Да ладно, пап, по ушам-то ездить, – зевнула Маринка. – Я давно уже сменила подгузники на прокладки – ты не заметил? Счастливо поработать. Завтра-то придешь?

– Надеюсь. – Поборов улыбку, Максимов повесил трубку.

В спальне со скрежетом сложился диван – Надежда вынимала белье.

Ночка выдалась боевой.

Глобальное потепление продолжало удивлять. Пугающее ранее понятие «суровая сибирская зима» становилось каким-то юмористическим. Умеренно холодный день сменился теплой ночью, и практически весь снег, наваливший за двое суток, превратился в кашу. Журчали ручьи, как в конце марта. Восходящее светило освещало замкнутый двор, свисающие с крыш сосульки и грязь вперемешку со снегом.

На термометре – шесть градусов тепла.

На часах – без четверти восемь. Максимов вернул на место тюлевую занавеску и залег под одеяло. На груди у теплой женщины было значительно комфортнее.

– У тебя отличный мускулистый торс, – пробормотала Надежда.

– Мой торс в сравнении с твоим бюстом – жалкая карикатура…

– Коньяк, кофе, чай? – Как не утонуть в этом море предложений?

– Коньяк и кофе – день чудесный, – обрадовался сыщик. – Давай кофе – без него я вылитый андроид.