Повешенный

 – Сходи в театр или в кино. Говорят, там вышел новый фильм Чаплина. Огни… «Огни большого города», вроде бы. Довольно занятное зрелище. Про любовь. – Уиллу показалось, что на лице Алана проскользнул незаметный болезненный спазм, но стоило моргнуть, как на его губах уже снова заиграла улыбка. – Пригласи кого-нибудь и постарайся не думать слишком много о нашем разговоре. Мы вернёмся к нему, когда придёт время.

Алан бросил на Уилла последний взгляд бледных глаз, хрустнул парой мелких осколков под подошвой, болезненно застонавшими под тяжёлой ногой мужчины, и направился к входу, на ходу что-то кивнув некоторым из сидящих в кафе людей.

Уильям залпом опустошил свою чашку, поморщившись от разлившегося по языку горького привкуса, и резко обернулся, остановив Алана в тот момент, когда он уже открыл тяжёлую искусно сделанную дверь:

– А как письмо?..

– Слишком много вопросов, мой милый Уильям. Ты узнаешь все в подходящее для этого время.

Дверь за ним со скрипом захлопнулась. Уильям тяжело вздохнул и смог лишь проводить взглядом фигуру мужчины, нырнувшего в припаркованную около входа черную машину и ни разу не обернувшегося на покинутое только что кафе.

Алан Маккензи оставил после себя больше вопросов.

Чем Натаниэль Кёниг дал ответов.

Глава V. Братья

Декабрь, 1931

Встреча с Натаниэлем Кёнигом не произошла ни через неделю, ни через две.

Встреча с Аланом Маккензи не произошла даже через два месяца, позволив Уиллу встретить День благодарения в пустой квартире и начать готовиться к надвигающемуся Рождеству.

Хоть дом и был вычищен до хирургического блеска, уже через два дня пыль, налетев с трамвайного моста через открытое окно, снова лежала толстым слоем, мозоля ему глаза. Перспектива спрыгнуть с этого самого моста прямо в реку была заманчивой. И все же он предпочёл попытаться в этом году поискать в себе рождественское настроение, пускай этому и мешала дождливая погода и брюзжащий на ухо начальник.

Уилл даже чувствовал неожиданное умиротворение, зажигая каждую неделю новую свечу.

Правда, в церковь он так и не смог выбраться.

Сестра Уильяма – Маргарет – пришла к нему за день до Рождества, сперва с силой колотила в дверь, а потом как курица-наседка кружила вокруг него. Она все время причитала, что Уилл совсем себя не бережёт, недоверчиво косилась на стопочку денег на прикроватном столике и ненавязчиво просила больше не общаться с Даниэлем Куэрво и его братом – в очередной раз.