Повешенный

У Уилла было еще полно свободного времени, которое он мог заполнить бесцельными прогулками по внутреннему двору, курением, – его лёгкие когда-нибудь припомнят ему это, если доживут, – или же рассматриванием своей обуви, потому как желающих проиграть в «дурака» больше не было.

Салливан хмыкнул и откинулся на спинку стула, покачнувшись и сложив на груди руки.

– Дошутишься ты, Белл. Ой, дошутишься, – сквозь выдыхаемый дым и натянутую хищную улыбку протянул Том, прожигая Уилла сальным взглядом темных карих глаз. – Я же тебе только добра желаю.

Тебе с нами еще очень долго делить кров. Так постарайся сделать так, чтобы это время прошло для тебя с наименьшими трудностями. – Стул протяжно скрипнул, когда Том слишком сильно отклонился на нем. – Деловые отношения еще никому не повредили. Не заводи себе врагов в первые же полгода. Никогда не знаешь, как жизнь может неожиданно измениться.

– Да, – согласно кивнул Уилл, бросая сигарету на землю и втирая ее носком в песок, – действительно, никогда этого не знаешь.

Карты перелетели с одной ладони Уильяма на другую, а улыбка Салливана заострилась и исчезла. Том резко привстал и подался вперёд, и без того тонкие губы-ниточки сжались еще больше, стискивая в своих объятьях кончик сигареты, а руки потянулись к Уиллу. Пальцы с силой вцепились в хлипкую ткань синей рубашки, сминая под собой выбитые на ней цифры, и потянули его на себя, остановив в паре сантиметров от лица Тома.

– Думаешь, ты лучше нас, потому что вырос в большом доме с гувернанткой? – каждое слово выцеживалось сквозь плотно сжатые зубы.

В лицо Уиллу ударил сигаретный перегар. – Потому что твой отец – адвокат? Так что ж твой папочка не отмазал тебя? Он скорее всего даже не знает, что его сына упекли за решётку. Какой это был бы удар по его безупречной репутации. Так вот. Ты ничем не лучше нас, раз оказался здесь. Так что запомни это хорошенько и повторяй себе перед сном, когда будешь вспоминать, как хорошо было рядом с мамкиной сиськой.

– Увы, я этого не знаю. У меня была кормилица.

Улыбка Уильяма была нервная, дёрганая, надрывная и сломленная. Взгляд забегал по лицу Тома, а затем метнулся в сторону опасно замерших офицеров, очевидно поглядывавших в их сторону. Возвращаться в одиночку в ближайшие несколько дней в его планы не входило, да и драться с Салливаном, пока ребра все еще ноют, а нос едва зажил – тоже.

Уильям коротко кивнул в сторону охранников и еле заметно покачал головой.

– Я бы на твоём месте отпустил меня.