Повешенный

Слишком много лишних глаз.

Раздражённый рык Салливана, должно быть, прекрасно слышали в каждом уголке внутреннего двора. Пальцы медленно разжались, и он нехотя отпустил все еще улыбающегося Уилла. Темные брови ирландца нахмурились и сдвинулись к переносице, желваки под кожей заходили, и Уильям мог поклясться, что слышит скрежет его зубов , от которого кожа покрылась мурашками, а маленькие волоски на шее зашевелились в ожидании удара.

Том рухнул на своё место. Черты его лица исказились от ярости, бьющиеся мелкой дрожью пальцы вытащили изо рта сигарету, и Салливан оскалился.

– Слышал в двадцать седьмом, – сигарета вспыхнула оранжевыми искрами, – одного такого же, как ты, докторишку, приговорили к верёвке. До неё он так и не дошёл. Не дожил. Чем же ты лучше него?

– Видимо, – усмехнулся Уилл и развёл руками, – чуть более удачлив.

Напряжение висело в воздухе, его можно было почувствовать под кончиками пальцев, ощутить в запахе сотни потеющих под палящим солнцем тел и увидеть в лёгком колыхании ставшего слишком липким и едким воздуха.

Уильям и Том прожигали друг друга взглядами. Молча. Сигарета Салливана практически испустила дух, но губы ирландца все так же продолжали вымачивать ставшую слишком мягкой бумагу, пытаясь втянуть в себя лишние крупицы ядовитого дыма. Уилл же бессмысленно игрался с картами, тасуя их, перекидывая из руки в руку и иногда вытаскивая одну из них, чтобы посмотреть, что ему выпало на этот раз.

Король бубен.

Уильям поёжился. Он не верил гаданиям на картах. В отличие от своих старших сестёр. Однако сейчас лёгкий мороз почему-то все же пробежал по его коже, а во рту горечью отозвался скудный завтрак, когда память услужливо в очередной раз подкинула ему значение неожиданно вытянутой старшей карты, пришедшей на смену привычным двойкам или тройкам.

Уилл вздохнул, повертев карту между пальцев и спрятал ее между остальными мятыми картонными прямоугольниками. Сердце замедлило свои удары, язык пересох, и он с трудом заставил его ворочаться, чтобы наконец прервать натянувшуюся между ними тишину.

– Хочешь еще что-то сказать или?..

– Когда объявят отбой, – Том снова подался вперёд, исподлобья глядя на Уилла, и понизил голос настолько, что пришлось напрячь весь свой слух, чтобы разобрать хоть что-то, – молись, чтобы мы за тобой не пришли.

Внутри все сжалось и скрутилось в тугой узел. Уильям с силой стиснул губы.