Повешенный

Даниэль закряхтел, пытаясь устроиться на кривом стуле, и едва не упал, вовремя ухватившись за край стола. Его взгляд изучающе скользнул по Уиллу – тот чувствовал это, – и он что-то промычал себе под нос.

– Тебе, хм, идёт этот… грязно-синий цвет, – неловко хохотнул Даниэль. – Или это серый? В любом случае, ты выглядишь невероятно модным. Это ведь популярный в этом сезоне цвет.

Уильям замер. Что-то внутри натянулось и завыло, как струна, по которой неловкой рукой ударили смычком. Пальцы сцепились в замок, челюсть с силой сжалась, и все черты, кажется, заострились.

Хотелось спрятаться, уйти как можно скорее и не видеть больше этого полного плохо скрытой жалости взгляда. Но вместо этого Уилл распрямился, чувствуя, как по позвоночнику проходит мелкая мертвенно-холодная дрожь, отдающаяся в кончиках пальцев.

– Если ты не прекратишь, я уйду.

Холод в голосе Уильяма вонзался ему под ребра мелкими ржавыми иголками. Дышать с каждой секундой становилось все тяжелее: на грудь словно положили несколько бетонных плит, – и он с трудом заставлял себя не отводить от Даниэля взгляд.

– Веселей, дружище, – воскликнув, развёл руками Куэрво. – У тебя столько времени впереди!

– И я предпочту потратить его не на твои глупые шутки.

Пальцы сильнее переплелись между собой, и Уильям невольно погладил разбитые костяшки, занывшие с новой силой. Настенные часы мерно стучали, отзываясь внутри него обратным отсчётом очередного дня, а медленное расхаживание охранника за спиной сводило с ума похлеще одиночной камеры, в которую Уилл порой хотел попасть больше, чем в душ или в столовую.

Он любил быть наедине со своими мыслями.

Даниэль поджал губы и, бросив взгляд на настенные часы, сверился с наручными.

– Я приходил к тебе неделю назад, но мне сказали, что визиты к тебе запрещены.

– Да. Я был… немного не в том состоянии, – уклончиво ответил Уилл, почувствовав на себе пристальный взгляд офицера.

– Что с рукой? – коротко кивнул Даниэль в сторону покрытых маленькими багровыми точками и синеватыми разливами пальцев.

– О стену ударился.

Он нервно передёрнул плечами, сильнее выпрямляя спину, так, что казалось еще чуть-чуть и его натянутый как струна позвоночник разорвётся с силой, достаточной, чтобы уничтожить половину этой комнаты. Пальцы тут же разомкнулись, и ладонь накрыла разодранную кожу, пряча ее от взгляда Даниэля.