Хамелеон

– Да, я барыга! – выдыхает Авель – Да, я занимаюсь наркотой уже не первый год, но тех двадцати киллограмм, которые ты спрашиваешь, у меня уже нет! Я скинул их другим людям, деньги у Ольги! Перед встречей с тобой у меня оставалось кило, пятьсот двадцать я принёс тебе!

Бровь Альберта взметнулась вверх – А где оставшиеся четыреста восемьдесят?

Авель прикусил губу, прикрыл в изнеможении веки, Миха постучал кончиком дубинки парню по спине.

Хрипя, Нарретдин заорал – У Ольги, дома, последние полкило в нашей сьёмной квартире, клянусь!

Нуриев удручённо вздохнул – Хорошо, будь по твоему, но ещё, будь добр, поподробнее о тех товарищах по бизнесу, коим скинул ты двадцать кило этой хрени – имена, фамилии, клички с телефонами и адресами, и только после этого можешь быть свободен!

После двадцатиминутной жаркой исповеди, Авель действительно сник – Клянусь, это всё, что я знаю, поверь! Если надо, то я попрошу Ольгу, и она принесёт тебе остатки, но это всё – больше у меня ничего нет!

Альберт Айдарович, говоря на камеру, вновь похлопал в ладоши – Чудненько, господа, сейчас вы зрите воотчию того товарища, кто слил вас всех с потрохами!

– Это зачем? – засуетился Авель – Не говори, что это я, мне не простят, я хочу жить!

– Угомонись! – криво усмехнулся Нуриев – Это для подстраховки, мало ли ты чего удумаешь выкинуть в дальнейшем, а так, оставлю видео себе, на память, может скучать по тебе буду, а тут ты, с такой обстоятельной речью, да в ниглиже?

– Умоляю тебя, удали запись, мне нечего больше добавить!

– А тебе и не нужно ничего добавлять! – поднялся Нуриев – Девка твоя пусть тащит остатки, а там решим, как с вами поступить!

Миха злорадно ухмыльнулся – Живи пока, чурка, посадить тебя всегда успеется, а отыметь тем более!

Обессиленные слёзы хлынули из глаз таджика, тело содрогнула конвульсия боли: – Неужели, господи, неужели пыткам конец? – Нарретдин сполз на пол, задышал часто, жадно, вполглаза наблюдая за мучителями.

Альберт с Михой вышли, оставив таджика с оперативником. Авель в передышке закрыл глаза – он сделает всё, чтобы подобное с ним больше не повторилось и даже любовь к ней упорхнула сейчас на самое последнее место. Да, он сдал её, со всеми потрохами, незаслуженно, но у него не было выбора, да и кто станет выбирать между таким?

Вошёл Альберт, с оскалом победителя сообщил, что допрос окончен и ему, Авелю, пора собираться.