Хамелеон

Полковник же, сев в «фольцваген», повернул ключ в замке зажигания и выехал на шоссе. Ночную Москву Герман любил, наслаждаясь, как и самим прекрасным видом города, так и практически безлюдным дорожным полотном. Тишина, сосредоточенность и тяжелая всепоглощающая усталость еле дали мужчине доехать до Химок – до подъёма на работу оставалось всего каких-то несколько несчастных часов, а завтра…

– А завтра, вернее, уже сегодня утром, ты подпишешь нужные бумаги, и свободен! – Альберт внимательно прочитал лист с кадастровым номером на кофейню – Так, договор купли-продажи, техпаспорт, передел жилого в нежилое, разрешение на перепланировку и ПТЭСка на «мерс», договор от Транстехсервис, страховка – Ну-у, вроде всё, Нарретдин, в восемь заедем к нотариусу и дело в шляпе.

Молодец, что хочу сказать – не сдрейфил, на попятную не пошел, любишь свободу?!

– У меня не было выбора! – сдавленно произнес Авель, напряжённо наблюдая, как папка с документами на автомобиль и кофейню исчезают в рабочем кейсе Нуриева.

– Выбор есть всегда, дружище! – по-отечески похлопал его по плечу Альберт – И ты это знаешь, а переночуем пожалуй у тебя, да и к нотариату ближе! – Авель промолчал, спорить с оборотнем в погонах было бесполезно – Ну что, ребятки, заночуем здесь.

Более подходящего места я не вижу! – Альберт Айдарович скинул с плеч помятый пиджак и поправил кобуру.

Миха и Имагин с шефом согласились, поскидывав обувь и завалившись на диван. Авель осторожно попросился в душ. Нуриев снисходительно удовлетворил его просьбу.

Часы в холле показывали три…

Она проснулась резко, громко всхлипнув, будто кто-то сердито толкнул её в бок. В спальной комнате, на мансарде, было темно и тихо.

– Стало быть ночь ещё? – подумала Мария, шаря взглядом по смятой постели – Где же аспид этот, дрыхнет или внизу шастает?

Иван Станиславович подал голос едва слышным сонным посапыванием, откатившись на край постели и распластав руки в стороны. Мария осторожно встала с кровати и прислушалась – мерное ровное дыхание старика говорило об одном – Иваныч спал после жёсткой оргии, как младенец.

Захотелось ужасно в баню, смыть с себя всю грязь и похоть лапавших её рук, хотелось выдавить в рот целый тюбик зубной пасты и чистить, чистить зубы до бесконечности. И она пошла, едва слышно ступая босыми ступнями по прохладному деревянному полу. Спустившись на первый этаж, девушка печально оглянулась вокруг – вот кресло, где сидел этот, холёный злодей в штатском, с замашками матёрого бандюгана.