Хамелеон

– Что, будешь меня бить, как маленького непослушного ребёнка? Давай!

Орлов не повёлся на откровенную провокацию, положив обе ладони подчинённому на плечи, слегка наклонился, и более, чем спокойно, произнёс – Пока я ещё начальник всей этой припудренной богодельни, я, а не ты, ясно? Это во-первых, а во-вторых, ты, а не я нахожусь у меня в подчинении, усёк?

Ноздри Альберта раздулись, желваки заходили ходуном, кулаки сжались, но субординацию, хоть и был на грани, он не нарушил – Усёк, товарищ полковник!

– Вот и хорошо, что ты у меня такой понятливый и послушный! – Герман жёстко сжал его плечи, ни на секунду не спуская с наглеца глаз – А то смотри, не очень хочется конечно, но меры я к тебе применю, жёсткие, вплоть до снятия звёзд, понял?

– Понял, не дурак!

– Ну и ладненько тогда! – Орлов облегчённо вздохнул и ободряюще похлопал Альберта по ключицам – Опер ты отменный, настоящий, знающий своё дело, молодец! Вот и занимайся оперативной работой и розыскными мероприятиями, а я как-нибудь без твоего рьяного участия решу, кто сам пойдёт, а кто паровозом, и сколько получит каждый, решит суд, а не ты и даже не я!

– Без комментариев, начальник! – Альберт Айдарович сменил цвет военного хаки на белый флаг абсолютной капитуляции – Такого больше не повторится, обещаю!

– Надеюсь! – мёртвая хватка на плечах Нуриева ослабла – Ты же умный, сообразительный, схватываешь всё на лету, занимайся Нарретдином, итоги дознания мне на стол, в полном обьёме.

Дело Флоренталь будет на моём личном контроле!

– Как скажешь!

– И чтоб нос туда ты не совал, ни под каким предлогом!

– Понял! – Альберт Айдарович вновь усмехнулся – Куда-ж ещё понятней?!

– Не язви! – повернулся к выходу Герман – А то доязвишься до рядового, тогда усмехаться по-другому будешь и не посмотрю на твои заслуги! – Орлов вышел, шумно хлопнув дверью.

Нуриев, смачно сплюнов на пол, процедил – Гондон! – и тоже вышел следом за шефом.

Ольга напряжённо наблюдала за полковником. Герман Петрович, в свою очередь, наблюдал за ней.

Глядя на холёного, импозатного мужчину, девушка вспоминала отчуждённый образ некогда любимого человека: вид его оставлял желать лучшего – небритый, помят, по всей видимости избит, и не раз, немногословен и постоянно держится в страхе. Ей вдруг стало совершенно ясно, что всё это время он провёл именно с Нуриевым Альбертом и ни с кем другим. С него выбивали показания самым, что ни на есть, жесточайшим способом, и очевидно выбили.