Пропавший голос

В конечном итоге холод и заставил ее подняться. Она подползла к стене, уперлась в нее руками, подтянулась и встала на колени, затем сделала еще один рывок и оказалась на ногах. Они тут же предательски затряслись.

– Только посмейте! – вслух пригрозила им девушка. – Попробуйте устроить мне еще один фокус!

Дрожь не прошла, но она поняла, что падение не повторится, и потихоньку, держась за стену, заковыляла к своей комнате.

С каких это пор Ольга стала называть камеру заточения своей комнатой? Впрочем, какая разница! Там постель, тишина и темнота.

Не так уж и мало, если вдуматься.

Вот и дверь. Резная деревянная ручка выглядела нелепо на некрашеной доске. Она собрала остатки сил и толкнула створку от себя. Та качнулась, с громким треском ударилась о стену, отскочила назад и врезалась в плечо. Девушка застонала, проскользнула внутрь, свалилась на кровать.

«Только не реветь, – умоляла она сама себя. – Не вздумай! Слезы для слабаков, а ты не такая. Ты не можешь быть слабой, не имеешь права».

Ольга не заплакала, прижала ладони к глазам, лежала и не двигалась. Думала ли она о чем-то? Наверное, нет. Так бывает, когда психика на пределе. Мозг просто отключается, выгоняет из себя любые мысли. Потом, когда усталость начнет постепенно отступать, они вернутся. Назойливые, неотступные, тягостные.

Хуже всего ей становилось вот в такие дни, после посещения гостевого домика. Первый раз она оказалась там примерно через месяц после приезда. К тому времени Ольга уже не ориентировалась в датах.

Похитители отобрали у нее телефон сразу по прибытии в Москву, а отмечать дни, как это делал узник замка Иф, она не догадалась. Да и кто сообразил бы? Разве можно было предположить, что в цивилизованной стране, в самом ее сердце, возможно нечто подобное?

Тот день сохранился в памяти девушки весь, до секунды, до мельчайших подробностей. Именно тогда до нее окончательно дошло, что красивой жизни ей ждать не стоит. Не будет конкурса, знакомств со звездами, сцены, славы и богатства.

Москва ее не приняла, вместо награды приготовила наказание за самоуверенность.

Заглушить такие мысли ей помогала физическая боль. Она затрагивала мышцы, кости, внутренние органы и конечности, разрасталась прямо пропорционально относительно душевных страданий, но в какой-то момент становилась ярче, важнее, что ли, заглушала все остальные ощущения. Это было даже хорошо, так как не давало Ольге впасть в отчаяние.